Жизнь длиной в выступление. «Как-то лошадь входит в бар» Давида Гроссмана

В издательстве «Эксмо» вышел роман «Как-то лошадь входит в бар» израильского писателя, лауреата международного «Букера» в 2017 году Давида Гроссмана. Пропустить нельзя! Почему? Мы попросили рассказать об этом редактора книги Дмитрия Обгольца и переводчика Виктора Радуцкого.

Дмитрий Обгольц, редактор отдела современной зарубежной прозы издательства «Эксмо»: — «Как-то лошадь входит в бар» заботливо переведена лауреатом премии «Ясная Поляна» Виктором Радуцким. Это серьезная книга о несерьезном человеке. Текст Гроссмана берет на себя эмоциональные и стилистические риски, а как гласит пословица, кто не рискует, тот не получает Букера.

Главный герой — 57-летний судья и профессиональный стэндап-комик Довале Джи — приглашает на свое выступление бывшего судью Авишая (он же рассказчик). Они знали друг друга в детстве, но почти 40 лет не общались и не поддерживали контакт. Это приглашение было слишком внезапным для Авишая, он не понимает его причину. А Довале начинает свое выступление пошлыми и грубыми шуточками, постепенно включая между ними все больше и больше воспоминаний из детства...

Виктор Радуцкий, переводчик романа «Как-то лошадь входит в бар» с иврита: — «Как-то лошадь входит в бар» — настоящий израильский роман, подлинно гроссмановский, в котором запечатлены различные аспекты и нюансы нашей жизни, увлекательной, многогранной, где веселье и юмор порою таят глубокую трагедию, — как и присуще еврейскому (и не только!) юмору испокон веков. Но есть еще одна особенность этого романа: герой, ведя разговор с публикой, широко пользуется израильским сленгом. Израильский сленг — удивительное явление в израильской культуре, в устной и письменной речи, в израильском бытии и быте.

Фрагмент книги «Как-то лошадь входит в бар»:

«И тут он рубит воздух взмахом руки, жилы на шее напрягаются, лицо искажается вспышкой ужаса, и только губы растягиваются в отточенной улыбке; и на секунду я вижу маленького мальчика, того маленького мальчика, которого я знал, но, по-видимому, не знал, — с каждой минутой осознаю, как же мало я его знал; какой же он актер, боже, каким актером он был уже тогда, какие титанические усилия притворства вложены им в дружбу со мной — маленький мальчик, зажатый между стеной и столом, и отец остервенело лупит его ремнем. Он ни разу не сказал мне, даже не намекнул, что отец его бьет. Ни словом не обмолвился, что в школе его избивают. Никогда и речи не было о том, что кто-то вообще в состоянии оскорбить его, причинить боль. Напротив, он выглядел веселым, любимым, его светлая, оптимистичная теплота, которой он лучился, притягивала меня к нему подлинно волшебным канатом, вырывая меня из собственного детства, из родительского дома, где всегда было что-то холодное, мрачное, предвещающее беду, даже нечто тайное».

Все книги подборки

29.04.2019 19:01, @Labirint.ru



⇧ Наверх