Записки первопроходцев. Новые издания о географии и путешествиях

В нынешнем году исполнилось 500 лет со времени начала плавания Магеллана. Столетием раньше стартовала эпоха великих географических открытий, продлившаяся около трех веков. О кругосветных экспедициях, о первооткрывателях и исследователях новых земель выходит множество книг. Биографии путешественников и рассказы об их походах были и остаются одним из популярнейших жанров литературы. Географическая тема в разных ее аспектах присутствует и в работах современных культурологов.

К неизвестным землям

До ХV века люди сравнительно мало путешествовали. Значительная часть морей и суши еще не была нанесена на европейские карты. О неизвестных далеких землях и их обитателях ходили разные легенды, подчас весьма пугающие. Плаваний по океану никто еще не совершал, капитаны предпочитали держаться близ берегов. Но в 1415 году португальские войска отвоевали у мавров крепость Сеута на северо-западе Африки, а несколькими годами позже решили двинуться дальше на юг. Так началась эпоха великих географических открытий, о которой рассказывает в своей книге историк Джон Перри.

Автор рассматривает это явление в широком контексте — от экономики до кораблестроения. Так, важнейшую роль в мореплавании играют географические карты. Увы, средневековые карты, написанные в схоластической традиции, были неточны. «Всеохватные по масштабу, великолепные в исполнении и бесполезные для практических целей», — так характеризует их Перри. Однако в ХV веке в Европе заново открыли некоторые ценные труды античных географов — в том числе александрийского грека Птолемея, жившего во II в. н. э. Его работы намного опередили время и послужили подспорьем для первооткрывателей эпохи Возрождения. Западноевропейские ученые в ту пору все чаще брали под сомнение геоцентрическую модель мира, господствовавшую со времен Аристотеля.

Главными мотивами дальних морских походов ХV и ХVI веков Перри называет жажду наживы и религиозный фанатизм. В Европе к тому времени почти не осталось бесхозной земли, пригодной для сельского хозяйства. А далекие страны манили своими пашнями, пастбищами, месторождениями золота и драгоценных камней. Для людей незнатных, предприимчивых и храбрых это был шанс разбогатеть. Тем более что первые вылазки португальцев вдоль западного побережья Африки показали — там есть и слоновая кость, и золото, и ценные породы дерева. А еще дальше, на Востоке, лежат страны, сказочно богатые пряностями — караванный путь туда известен, но он монополизирован арабами, взимающими с купцов высокие пошлины. Португальцы двинулись на юг в поисках морского пути в Индию. Географические открытия были неотделимы от экономической экспансии, спонсоры морских экспедиций искали альтернативные пути к источникам богатств. Такие же стимулы побуждали испанцев отправить каравеллы на запад, в надежде достичь Китая и Малакки. О существовании Америки и Тихого океана никто в Европе еще не знал.

Характерно, замечает Перри, что открытия испанцев и португальцев совпали по времени с последними крестовыми походами и окончательным изгнанием мавров с Пиренейского полуострова. Захват новых земель подогревался миссионерским рвением. Королева Испании Изабелла стремилась быстрее европеизировать Испанию, сделать ее просвещенной. Открывались университеты, печатались книги. Интерес конкистадоров и пришедших с ними ученых к природе, географии и населению Америки, их любознательность на новых землях — типично ренессансные черты, считает Перри.

В ХVI веке Испания и Португалия делили открытые ими обширные земли, но скоро в борьбу за колонии вступили Англия и Франция. Офицеры королевского флота, пираты, негоцианты в условиях жесткой конкуренции держав и коммерческих компаний совершали важнейшие географические открытия. Проливы, острова, мысы и сегодня носят их имена. А в следующем столетии в морях близ четырех континентов появились голландские корабли. Представители этой небольшой, стремительно разбогатевшей страны открыли Австралию, основали поселение на юге Африки, потеснили португальцев в Юго-Восточной Азии. Вслед за моряками и плантаторами шли ученые, наносившие на карты очертания новых стран, изучавшие их природу и жителей.

К концу ХVII века географическая любознательность европейцев стала иссякать. «Люди уже не рассчитывали найти Атлантиду. Немногие все еще серьезно надеялись проникнуть северным путем в Китай», констатирует историк. Людям нужно было «переварить» открытое за минувшие двести лет. Конечно, множество территорий в мире оставались еще не известными европейцам. Если ХVI век был временем исследований, то в следующем столетии началось укрепление метрополиями своих позиций. Эпоху первых открытий сменила эра колониализма. Скачок в развитии мореплавании также стимулировал и научно-технический прогресс. Мир стал другим. И на картах оставалось все меньше белых пятен.

Командир первой кругосветки

Регулярно издаются и книги о выдающихся российских мореплавателях. Недавно опубликована новая биография И. Ф. Крузенштерна, 250 лет со дня рождения которого будет отмечаться в наступающем году. Автор ее — немецкий журналист Эверт фон Крузенштерн (1911–1996), правнук брата знаменитого моряка. Книга создавалась на протяжении многих лет и впервые была выпущена в ФРГ в начале 90-х. В ней, среди прочих источников, использованы материалы из государственных хранилищ разных стран и фамильных архивов.

Биография Крузенштерна в целом хорошо изучена историками, однако ряд эпизодов доныне остаются непроясненными. Иван Федорович вел обширную переписку с моряками и учеными из разных стран, и не все эти письма сохранились. Часть семейного архива погибла во время первой русской революции, когда имение подверглось разграблению. Многое поныне хранится в частных собраниях. Кроме того, в биографических работах советского времени по понятным причинам почти не уделялось внимания дворянской родословной Ивана Федоровича, истории его поместья и т. п. Исследователь восстановил многие лакуны в биографии своего знаменитого предка, создав книгу строго документальную и в то же время легко читаемую.

Крузенштерн родился в ту пору, когда подходила к концу эпоха великих географических открытий. Все основное, кроме Антарктиды, было уже найдено. «Однако более существенной задачей, нежели устранение последних белых пятен с наземных и морских карт, было тщательное изучение уже открытого и его освоение. Ивану Федоровичу Крузенштерну суждено было оставить свой глубокий след на этом пути», — указывает биограф.

Моряков в его старинном роду прежде не было. Дед Крузенштерна — шведский пехотный офицер, попавший в плен во время Северной войны. 22 года он провел в Сибири, а затем вернулся в Эстляндию, уже ставшую частью Российской империи. Там будущий мореплаватель и родился.

Еще во время учебы в кадетском корпусе он зачитывался книгами о дальних морских походах, мечтал посетить могилу Беринга, а также другие далекие океаны и страны. 17-летним гардемарином на корабле «Мстислав» участвовал в войне со Швецией. Отличившись в сражении у Выборга, где русские корабли блокировали мощную эскадру неприятеля, Крузенштерн досрочно был произведен в лейтенанты.

Еще в 1787 году была подготовлена первая российская кругосветная экспедиция, однако из-за начавшейся войны она не состоялась. Проект был надолго заморожен. К идее кругосветки вернулись при Александре I. Крузенштерн, к тому времени опытный моряк, 6 лет стажировавшийся на английском флоте, был назначен начальником экспедиции.



К подготовке Иван Федорович отнесся чрезвычайно тщательно. Ведь это было первое плавание русских судов в Мировом океане. По его распоряжению в Англии купили два новых корабля, но моряков набирали исключительно российских. Большое значение командир уделял научным исследованиям во время похода. В экспедицию отправилось трое ученых, да и сам Иван Федорович был серьезным специалистом по географии. Он распорядился закупить лучшие астрономические инструменты и навигационные приборы.

Экспедиции, продолжавшейся три года и 12 дней, в книге уделено значительное место. Это была кульминация биографии Крузенштерна. Автор рассматривает экспедицию в различных аспектах. По его словам, командир горел желанием «исследовать то, что входило в маршрут путешествия и помогало усовершенствовать существующие сухопутные и морские карты». И во время плавания были открыты неизвестные ранее острова, пополнены знания по метеорологии и этнографии, положено начало новой науке — океанографии. Однако непривычный климат и тропические болезни представляли огромный риск для моряков. Шторма, рифы, трудность навигации в незнакомых морях ставили перед путешественниками все новые и новые задачи. Остановки в портах подчас затягивались по различным причинам. Непростой была и внутренняя обстановка на кораблях. Ведь на борту находились также члены российской дипломатической миссии в Японию. Посол Резанов, ссылаясь на бумагу от императора, изображал из себя «командующего флотилией», интриговал против Крузенштерна и его офицеров.

Несмотря на все трудности, командир привел корабли домой 17 августа 1806 года. Это был час триумфа русского флота. Участников похода чествовали в Кронштадте и Петербурге. Трехтомное издание записок Крузенштерна о плавании впервые вышло в 1812 году. Успех книги, по словам биографа, «выражался не столько в высоких тиражах, сколько в том, что экземпляры передавали из рук в руки, а содержание давало много тем для разговоров». Иван Федорович разработал также целую программу морского развития страны, но она, увы, застряла в бюрократических кабинетах, а из-за войны с Наполеоном и вовсе была снята с повестки дня. Хотя карьера Крузенштерна в дальнейшем сложилась успешно (директор Морского кадетского корпуса, член Адмиралтейского департамента, полный адмирал и т. д.), он очень переживал из-за невостребованности своих стратегических морских проектов.

Яхта идет на север

Еще одна крупнейшая фигура во всемирном «клубе путешественников» — Фритьоф Нансен. Организатор и участник нескольких полярных экспедиций, исследователь Сибири и южных морей. Отличный конькобежец, многократный чемпион Норвегии по лыжным гонкам. Выдающийся гидробиолог и океанограф. Автор множества книг, научных и публицистических статей. После Первой мировой войны — представитель Лиги Наций, оказывавший помощь военнопленным, беженцам, жертвам голода… Во второй половине 30-х годов в СССР публиковалось Собрание сочинений Нансена в 5 томах. В нем помимо прочего увидела свет и книга «Шпицберген». Новое ее издание приурочено к 100-летию Парижского договора, утвердившего международно-правовой статус Шпицбергена. В наши дни на архипелаге работают специалисты мирных профессий из Норвегии и России.

Экспедицию на эти северные острова Нансен предпринял в 1912 году. К тому времени он был уже всемирно известным исследователем Севера, авторитетнейшим океанографом. Много лет Нансен мечтал всесторонне исследовать Шпицберген. Но получить финансовую поддержку для аренды специального судна, даже при всем своем авторитете, он не смог. И тогда путешественник отправился к Шпицбергену на собственной небольшой яхте «Веслеме», с командой из нескольких моряков, взяв также с собой 19-летнюю дочь и 15-летнего сына.

«Двадцать седьмого июня 1912 года мы снялись с якоря у Гамле-Хауген близ Бергена и пошли из Нордсфиорда к северу…» — так начинается повествование, проиллюстрированное рисунками самого Нансена. Это была далеко не туристическая экскурсия. Даже летом, в районе теплого Гольфстрима, моря к северу от Норвегии непредсказуемы. На подходе к архипелагу и при возвращении домой яхту серьезно потрепал шторм. В книге Нансен подробно (опираясь на свой путевой дневник) описывает ход плавания, обстановку на море, впечатления о Шпицбергене и людях, которых он там встретил. Главной целью экспедиции было исследование водных масс и течений в морях, омывающих архипелаг. Большинство научных планов было выполнено, хотя погодные условия и не позволили подробно обследовать Шпицберген с севера. В книге есть научные главы, адресованные специалистам, в целом же это — образцовая проза ученого-мореплавателя. Читатель узнает о флоре и фауне приполярных районов, о месторождениях угля и даже о попытках некоторых амбициозных «туристов» из разных стран присвоить себе участки земли на Шпицбергене. Нансен с болью пишет о хищнической эксплуатации природных богатств Севера современным человеком.



Великий полярник в ходе этой экспедиции побывал и там, где до него не ступала нога ученого. Занимаясь научными наблюдениями, он не устает восхищаться суровой природой архипелага, размышлять о будущем этих мест. В книге немало лирических экскурсов (о море, островах, ветре, фьордах, морских птицах, о скалах и ледниках), напоминающих стихотворения в прозе: «Нет, вовек не наглядеться на этот сказочный мир, всегда поражающий своим величием — и в бурю, и в штиль. Это грандиознейшая поэма из скал и волн морских». Нансен в своем рассказе не раз вспоминает героев древнескандинавских мифов и саг. Он и сам из своей жизни сотворил легенду — о покорении неизвестных пространств, о мужестве и упорстве в достижении поставленной цели.

Марка забытого королевства

Географическая тема нашла любопытное преломление в книге еще одного норвежца — нашего современника, архитектора и филателиста Бьерна Берге.

Помимо марок, он собирает предметы, выброшенные морем на берег возле его дома. Каждая такая вещь — напоминание о чем-то исчезнувшем, унесенном волнами в неизвестность. Так же и с марками. Его интересуют следы минувшего на старых, пожелтевших и надорванных почтовых знаках. В коллекции Берге — только марки с гашением, с отметками прошлой жизни, с напоминанием о людях, маршрутах, историях. Бумажный прямоугольник с расплывшимся штампом может порой рассказать не меньше, чем целая книга.

Ядро коллекции Берге — марки не существующих ныне стран. География, политика и филателия порой образуют сложные комбинации. Государства возникают и исчезают, меняют названия и систему правления, стараются добиться международного признания. Но если там были выпущены почтовые марки, государство приобретает легитимность с точки зрения коллекционеров.

К нескольким десяткам марок из своей коллекции (они воспроизведены на страницах) автор присоединил очерки истории исчезнувших стран, свидетельства очевидцев о них, культурный «контекст», филателистические особенности экспонатов и даже — в нескольких случаях — рецепты национальных блюд. Например, к марке из Королевства обеих Сицилий прилагается экскурс о романе Джузеппе Лампедузы «Леопард», а к марке о крохотном африканском государстве Обок — способ приготовления местного козьего супа.

Современному читателю, даже подкованному в географии, названия многих упоминаемых в книге стран будут скорее всего незнакомы. «Почтовые марки служат ядром, осязаемым доказательством того, что эти страны действительно существовали, — пишет Берге в предисловии. — Эта книга не задумывалась как путеводитель, который отправит читателя на поиски останков забытых государств. <…> Скорее уж вы держите в руках сборник историй, которые читают на ночь, чтобы дать пищу снам и легче погрузиться в объятия Морфея».



Сорт бумаги, штемпель, перфорация, рисунок на старой марке могут о многом поведать филателисту, а буквы с названием страны — любителю исторических редкостей. Выкладывая сокровища своего кляссера, Берге рассказывает о датской колонии в Вест-Индии (ныне владение США), где топонимика по сей день сохранила скандинавское звучание. О Свободном Оранжевом государстве на юге Африки, из-за которого в конце ХIХ века вспыхнула Англо-бурская война. О недолговечных государствах, возникших на обломках империй после Первой мировой войны — Хиджаз, Алленштейн, Фиуме.

Две редких марки напоминают о колониях Германской империи начала ХХ века на побережье Китая и в западной Океании. Марка Батуми, напечатанная в период смуты 1919 года, — одна из наиболее подделываемых в мире. Почтовый знак Вольного города Данциг украшает средневековая ганзейская ладья, раритетную марку Тувы 1936 года — верблюд с погонщиком. На марке Маньчжоу-Го изображен красивый белый журавль, но история этой страны на Дальнем Востоке полна мрачных страниц.

«Хотя названия многих стран и звучат весьма благопристойно, за ними чаще всего скрывается история злоупотреблений властью и манипуляций. Захват территорий и передел границ никогда не служил благим целям и не приносил счастья населению», — признает Берге. Но политические катаклизмы былых времен не должны лишать филателистов удовольствия собирать кусочки бумаги, хранящие память о странах и людях. Кстати, в наступающем году исполняется 180 лет со дня выпуска первой в мире почтовой марки.

Таинственные маршруты Гоголя

Интересные географические идеи высказывали в своих трудах и некоторые знаменитые писатели. Об одном из таких случаев рассказывает литовский филолог Инга Вигдурите в книге «Гоголь и географическое воображение романтизма».

Автор обратилась к малоизвестным текстам и эпизодам биографии Гоголя. В Петербурге молодой писатель некоторое время преподавал географию (в том числе — в Институте благородных девиц). Этот опыт дал ему материал для статьи «Несколько мыслей о преподавании детям географии», опубликованной в 1831 году. Через четыре года эту статью Гоголь существенно переработал для сборника «Арабески». В рассказ «Страшная месть» включено подробное описание Карпатских гор (почерпнутое из немецкого картографического источника начала ХIX века). Географические пейзажи и размышления о путешествиях содержатся в «Мертвых душах». Николай Васильевич в 1840-е годы планировал написать книгу о географии России, для чего усердно конспектировал научные труды. Гоголь был увлечен географией, которая многое давала ему как художнику. Это был характерный для эпохи романтизма взгляд на науку о Земле. Интерес Гоголя к географии можно также соотнести с его стремлением к универсальности знаний.

Взгляд на географию у Гоголя, по мнению исследовательницы, на протяжении двух десятилетий эволюционировал. «География в тот момент, когда к ней обратился Гоголь, в Германии переживала свое новое рождение в трудах Гумбольдта и Риттера — отцов современной науки». Методология романтической географии «строилась по образцам художественного пейзажа», отмечает автор. В одном из своих поздних писем Гоголь размышляет о связи характера народа и его экономической деятельности с населяемой им землей. Писатель верил в большое значение географического знания в развитии отдельной личности и всей страны, а его статья 1830-х годов звучала как манифест новой географии и ее преподавания. Он стремился придать художественному слову «географическое» измерение. Огромная страна, в ту пору еще не вполне исследованная и не полностью нанесенная на карты, сама по себе служила для писателя источником вдохновения.

В оформлении использован фрагмент картины И. К. Айвазовского

Все книги подборки

24.11.2019 10:10, @Labirint.ru



⇧ Наверх