Японские вариации на лавкрафтовские темы. Интервью с автором романа «Осьминог»

Анаит Григорян — писательница из Санкт-Петербурга, кандидат биологических наук и филолог, публикующийся в известных толстых, как их называют, журналах автор. В недалеком прошлом ее роман «Поселок на реке Оредеж» вошел в Длинные списки премий «Ясная поляна» и Большая книга, а также в шорт-лист премии для молодых писателей ФИКШН35.

Этой весной издательство Inspiria представило новую книгу Анаит — роман «Осьминог». Главного героя зовут Александр, но жители Хикадзимы, где он застрял в сезон тайфунов, называют бывшего банковского менеджера из России Арэкусандору-сан. Ведь причудливая судьба привела незадачливого экономиста на крошечный рыбацкий остров, куда он поехал, когда закончился его двухлетний контракт. Это притягательное магической меланхолией повествование приглашает читателей в экзотический мир старинных японских легенд и восточного быта. Мы встретились с Анаит и поговорили с ней о новой книге.


Лабиринт О том, как оказался на Химакадзиме Александр, читатели узнают из книги. А как вы попали на этот остров, не самый популярный среди туристов?

Анаит Григорян Дело в том, что я никогда не бывала в Японии в качестве туристки, и даже, к своему стыду, не посещала многие знаменитые туристические места, популярные среди иностранцев. Летом 2018 года мой близкий друг — профессор Эйскэ Такада, замечательный исследователь русской литературы и переводчик моих текстов на японский язык, предложил в свободное время посетить остров Химакадзима, который находится неподалеку от города Нагоя. На тот момент Такада-сэнсэй уже знал, что я ищу прототип места действия для нового романа. Погода в тот день обещала быть хорошей, но с утра вдруг начался проливной дождь, который шел весь день, изредка сменяясь холодной моросью — неожиданным образом именно в эту влажную и промозглую погоду, которой хорошо фонетически соответствует японское слово «дзимэ?-дзимэ?», остров произвел на меня необходимое впечатление. Более того, ресторан «Отохимэ», названный в честь мифологической принцессы из подводного дворца Рюгу-дзе, тотчас превратился в моем воображении в ресторан «Тако» («Осьминог») в романе. Впоследствии я неоднократно возвращалась на Химакадзиму — уже с целью сбора фотоматериала и общения с местными жителями.


Л В вашем романе есть и детективная интрига, и мистическое начало, и описание экзотического для человека западной ментальности быта. Над чем пришлось работать усерднее всего во время создания книги? С кем вы консультировались?

АГ Для меня в текстах очень важна психологическая точность, а также, если говорить о романе «Осьминог», то я много работала над тем, чтобы постараться передать — хотя бы отчасти — нюансы японского языка русским читателям. Я консультировалась со своими японскими друзьями, в том числе русскоговорящими, иногда отсылала им фрагменты диалогов из рукописи, спрашивая: «Как бы ты ответил (а) в подобной ситуации?», уточняла те или иные сложные понятия. Мне трудно сказать, что именно заняло наибольшее количество времени — проработка сюжета, характеров персонажей или фактического материала. В романе есть история о том, как в Обон — трехдневный летний праздник поминовения усопших — дух умершего дедушки одной из героинь, который при жизни был очень рассеянным, приезжает навестить родных верхом на медленно скачущей призрачной корове, а уезжает обратно в мир духов и призраков на быстро скачущей призрачной лошади. Должно быть наоборот — к родным духи предков скачут на лошадях, чтобы поскорее с ними увидеться, а уезжают на коровах, потому что торопиться уже особенно некуда. Эту историю предложил мне включить в роман поэт Акира Моримура, — в действительности это рассказ о его собственном дедушке, который был очень легкомысленным и все время всюду опаздывал. В «Осьминоге» рассыпано очень много таких историй, вплетающихся в общую ткань повествования, — наверное, собрать их было наиболее сложно, ведь это не целенаправленная работа, а именно живой, рождающийся из самой жизни материал.

Л Как долго вы работали над созданием книги? Сразу был какой-то план или вы вдохновенно записывали увиденную внутренним взором историю?

АГ На написание собственно текста мне потребовалось около полутора лет, но задумка появилась за несколько лет до этого — в то время я работала над романом «Поселок на реке Оредеж» и не могла заниматься настолько сильно отличающимся текстом. У меня был один из центральных персонажей — Кисе Камата, мне было все про него известно, и я собиралась написать рассказ, а потом постепенно, собирая материал и раздумывая над его историей, поняла, что рассказ, в котором появляются все новые персонажи и сюжетные линии, превращается в повесть, а затем становится романом.

Л Как вы относитесь к сиквелам? Возможна ли новая встреча с персонажами?

АГ «Осьминог» — часть большого литературного исследования, начавшегося с рассказа «Заколка Момоко-сан», который издательство решило включить в дополнительные материалы к книге. В настоящее время из-за пандемии коронавируса я, к сожалению, не могу отправиться в Японию для сбора необходимого мне фактического материала, но если говорить о планах, то я очень надеюсь вернуться к этой истории и ее персонажам как можно скорее.

Л Кто ваш самый любимый герой в «Осьминоге», почему?

АГ Будучи автором, я люблю всех моих персонажей, даже если их мысли и поступки мне по-человечески не очень близки. Мой самый любимый герой — Рюноскэ Такизава, финансовый аналитик из Банка Нагоя и бывший коллега Александра. У Такизавы-сана нет прототипа, хотя с ним связана одна небольшая сценка, которую я наблюдала однажды вечером в Нагоя: из бара вышел сильно подвыпивший молодой человек в деловом костюме, сел прямо на тротуар, схватился за голову и взъерошил пальцами волосы. По всей видимости, ему было очень плохо, и мне подумалось, что он, должно быть, впервые в жизни так сильно напился. И еще было понятно, что несмотря на то, что он был очень пьян, его мучил стыд. В этот момент из дверей того же бара появился его коллега, дал ему бутылку воды, а потом присел рядом, встряхнул за плечо и сказал: «Ничего, зато ты вел себя как настоящий мужчина». Не знаю, к чему это относилось — может быть, там, в баре, друзья поспорили, кто сможет больше выпить, или же речь вообще шла о каком-то другом событии, о его достойном поступке на работе или в области отношений — так или иначе, мне представился человек кроткий, трогательно добрый и вместе с тем — способный на нечто отчаянное, даже героическое. Конечно, я очень люблю главных героев — Александра и Кисе Камату, но с Такизавой-саном я бы с радостью подружилась.

Л На скольких языках вы говорите и читаете? Не хотели бы заниматься переводами?

АГ Как заметил однажды Харуки Мураками, сам время от времени занимающийся переводами с английского, к писательским переводам принято относиться как к некому курьезу и причуде, потому что писателю очень трудно, работая над переводом, не превратиться из переводчика в соавтора. Я говорю, читаю и пишу на английском, немецком и японском; японский я учу всего несколько лет и не могу сказать, что владею им достаточно хорошо, чтобы свободно читать без словаря сложные тексты, так что продолжаю заниматься с преподавателем. Некоторое время назад я посмотрела анимэ-экранизацию романа «Ящик нечисти» современного классика мистического детектива Нацухико Кегоку и решила ознакомиться с оригинальным текстом. Меня совершенно потрясло мастерство этого писателя и заворожил его стиль, и я подумала, что непременно хотела бы познакомить русскоязычных читателей с его произведениями. В редакции зарубежной остросюжетной литературы издательства «Эксмо» пошли мне навстречу, и в настоящее время я работаю над переводом дебютного романа Кегоку-сэнсэя «Лето Убумэ». Эта книга, изданная в 1994 году и до сих пор регулярно переиздаваемая, стала первой в серии из двенадцати романов, положивших начало новому жанру, в котором психологический детектив переплетается с древним фольклором про екаев — призрачных существ из японской мифологии. Роман был неоднократно экранизирован, адаптирован в виде манги и анимэ, но за Западе остается малоизвестным. Я очень благодарна Кегоку-сэнсэю за то, что он доверил мне перевод своей книги.

Также в прошлом году по предложению издательства я перевела остросюжетный детективный триллер Котаро Исаки «Поезд убийц» (возможно, книга выйдет под другим названием) — совершенно великолепный роман, в котором захватывающий динамичный сюжет сочетается с глубоко проработанными характерами персонажей и остроумными диалогами. В будущем мне бы хотелось перевести романы некоторых современных японских и немецких авторов, но едва ли я когда-нибудь смогу назвать себя профессиональным переводчиком.

Л Вы любите книги японских авторов? Чем и кем вы вдохновлялись, работая над «Осьминогом»?

АГ Да, конечно, я читаю большое количество японской литературы, мои любимые авторы — Акутагава Рюноскэ и Осаму Дадзай, очень люблю творчество Юкио Мисимы. Если начать перечислять, то список получится очень большим, и я обязательно забуду кого-нибудь упомянуть — к тому же, мне всегда кажутся немного странными списки, в которых могут соседствовать имена Мурасаки Сикибу, Нацумэ Сосэки, Ихары Сайкаку и, например, авторов детективов, таких как Содзи Симада, Юкито Аяцудзи или Миюки Миябэ. Если же говорить про основу работы над текстом, то я, пожалуй, совсем не литературный человек. Конечно, все прочитанное как часть опыта так или иначе отражается в моих собственных текстах, но мне интересны люди, их повседневная жизнь, их заботы и чаяния, и удивительные истории, которые могут с ними произойти. Поэтому для меня так важны путешествия, наблюдение и общение с людьми, и нередко случайный попутчик в поезде или собеседник в баре может рассказать мне не меньше, чем большой и сложный роман.

Л Вы ученый, биолог. Как вы считаете, это повлияло на ваш писательский стиль? Как именно?

АГ Думаю, да, это оказало влияние на мою литературную работу, и для меня важен естественно-научный взгляд на мир. Как я уже сказала, «Осьминог» — часть литературного исследования, в котором мне хотелось бы обобщить мой личный опыт и любовь к Японии такой, какой я ее знаю — нетуристической и далекой от привычных западных культурных стереотипов. Сбор материала для истории похож в моем случае на экспедицию, необходимую для погружения в интересующую меня среду. Мои друзья говорят, что устали приходить в ужас от того, что я веду беседы с бездомными и готова отправиться в городок из фанерных домиков и картонных коробок, ютящийся под каким-нибудь большим мостом, с проститутками и охранниками борделей, но с профессиональной точки зрения люди, принадлежащие к внушающей опасения социальной среде ничем не отличаются от добропорядочных граждан — полицейских, банковских менеджеров, официантов, персонала отелей и прочих. Я стараюсь не переходить грань допустимого, но все равно заглядываю в окна, могу зайти через черный вход магазина, ресторана или какого-нибудь учреждения, чтобы подсмотреть любопытную сценку, или незаметно пойти следом за заинтересовавшим меня человеком. Однажды я проследовала за парой — мужчиной и женщиной — вышедшими из ночного заведения. Когда они переходили железнодорожный переезд, женщина потеряла туфлю, и мужчина все никак не мог найти ее в темноте. Он встал на колени и повсюду искал ее, а женщина смеялась, стоя на железнодорожных путях. Я подумала, что они могут не заметить приближающегося поезда, так что дождалась, пока мужчина наконец найдет ее туфлю, и они благополучно уйдут. Эта сцена стала прообразом одной из сцен в романе, хотя я никогда не переношу материал в историю «как есть», и там она выглядит совершенно иначе. Художественный текст — это другой мир, другие люди и другая жизнь, и этим он существенно отличается от истинной исследовательской работы, имеющей дело с действительностью.

Л Не думали написать что-то вроде производственного романа, главные герои которого работают над той же темой, которой посвящена ваша диссертация?

АГ В 2012 году я написала роман «Из глины и песка» про ученых-биологов, которые пытаются выделить из человеческого организма «вещество души». Этот текст был опубликован, однако на сегодняшний день я, конечно, им совсем не довольна. Моя диссертация была посвящена применению мезенхимных стволовых клеток при тяжелой травме головного мозга. Мне кажется, если бы я попыталась написать об этом роман, то получился бы очень страшный и тяжелый текст, с обилием узкоспециальной научной терминологии. Едва ли я когда-нибудь решусь на подобное.

Л Ваш предыдущий роман вошел в длинные и короткие списки громких премий. Как вы относитесь к престижным наградам и номинациям? Что-то меняется с известием о том, что ваше имя появилось в шорт-листе?

АГ Благодаря литературным премиям у меня появились новые друзья — другие авторы, которые заинтересовались моей книгой, а я, соответственно, узнала об их произведениях. На мой взгляд, премии важны главным образом для издательств как один из важных инструментов, позволяющих как можно большему числу читателей узнать о новых книгах. Я вижу своей задачей рассказывание историй и решение определенных художественных задач, поэтому для меня ничего не может измениться после того, как окончательный текст отдан моему редактору. Но я искренне благодарна людям, которые работают в жюри премий и берут на себя труд чтения наших текстов, ведь эксперты в данном случае лишены возможности выбирать, и мне остается надеяться, что мои книги будут для них нескучным чтением.

Л Несколько лет назад у вас вышел сборник короткой прозы. Вы еще вернетесь к малой форме или сосредоточились на больших произведениях со сложной структурой и обилием персонажей? Что писать сложнее?

АГ Я скорее автор крупной прозы, повестей и романов, очень редко пишу рассказы. Для решения задач, которые я перед собой ставлю, требуется много времени и романное пространство; мне интересно наблюдать за развитием характеров персонажей и их отношений. Малая проза — не очень «мой» жанр, поэтому, наверное, ее мне писать сложнее.

Л Вы разделяете жанры на «высокие» и «низкие», относите себя к той самой боллитре?

АГ Когда после защиты кандидатской диссертации по биологии я поступила на филологический факультет, то выбрала темой своей магистерской диссертации творчество Стивена Кинга. Этот автор, которого традиционно относят к жанровой литературе, научил меня очень многому, и я считаю его произведения настоящей литературой. Я не разделяю жанры на «высокие» и «низкие», моими любимыми писателями всегда были Федор Михайлович Достоевский и Томас Манн, но это не мешает мне читать некоторых авторов, работающих в жанре фэнтэзи, любить детективы и триллеры и обожать истории о призраках и хоррор. В любом направлении есть выдающиеся авторы и талантливые произведения, и мне кажется высокомерным относиться к результату огромного труда других писателей как к «легкому чтиву». Нередко в этих текстах обнаруживаются самые неожиданные сюжетные и стилистические находки, и, если эти книги делают чью-то жизнь лучше, это ли не самое главное? Так что применительно к так называемой «массовой литературе» я предпочитаю употреблять термин «терапевтическая литература». Что касается моих текстов, то формально, несмотря на присутствие в новом романе «Осьминог» жанровых черт, это все же нежанровая литература. Мне важно рассказать интересную историю и создать достоверный мир, населенный живыми персонажами, определения и классификации — это скорее задача литературной критики.

Л Вы читаете книги ваших коллег, таких же соискателей на известные литературные премии, и тех, кто не попадает в номинации?

АГ К сожалению, в последние два-три года я практически не читаю книг на русском языке из-за нехватки времени, но стараюсь читать книги моих коллег. Открытием для меня стала проза Марии Авериной, чья книга «Контур человека: мир под столом» вышла в 2019 году и стала бестселлером. Этот роман заинтересовал меня как удачный дебют молодого автора, после чего я стала читать все, что пишет Мария, и мне невероятно интересно в реальном времени наблюдать за ее творческим ростом. Новая повесть под рабочим названием «Очень хотелось солнца» — гораздо более сильная и глубокая вещь, и я с нетерпением жду, когда рукопись новой книги будет закончена.

Л Вы не медийная персона, у вас нет открытой страницы в соцсетях. А как вы относитесь к живым встречам с читателями?

АГ Мне интересны люди, но совсем не интересно рассказывать людям о себе. В моей жизни было всего две встречи с читателями с перерывом в 9 лет, последний раз в библиотеке имени А. И. Куприна, которая находится в городе Гатчина, неподалеку от места действия романа «Поселок на реке Оредеж». Именно поэтому, когда меня пригласили, я не могла отказаться, и это была очень теплая встреча с замечательными людьми, однако в будущем я не планирую живых встреч с читателями. Надеюсь, что мои книги смогут стать для кого-то настоящими друзьями, но даже если они станут просто интересным чтением на несколько вечеров — я тоже буду очень рада. Я не думаю, что внимание к моей персоне — будь то открытые страницы в социальных сетях или встречи с читателями — может что-то добавить к литературе.

Большое спасибо вам за интересное интервью и благодарю всех, кто найдет время его прочитать!

27.04.2021 10:01, @Labirint.ru



⇧ Наверх