«Я и мое чудовище». Интервью с Дарьей Доцук

В своих произведениях Дарья Доцук обращается главным образом к подросткам: «Я пишу для себя тринадцатилетней», — признается она. Первая же книга Дарьи «Я и мое чудовище», опубликованная в 2013 году, заставила говорить о себе читателей и экспертов. Написанная просто и искренне, она удивила необычной для молодого автора творческой зрелостью и вышла в финал Всероссийского конкурса «Книгуру».


Лабиринт Даша, добрый день! Появилось новое издание книги «Я и мое чудовище». Расскажите, как возникла эта семейная история?

Дарья Доцук В этой и других моих книгах много автобиографического, и мне очень хотелось рассказать о семье. В книге «Я и мое чудовище» героине тринадцать лет, ее родители разводятся, и одновременно она узнает, что папа, который ее воспитал, не ее родной отец. Так было и у меня, в мои тринадцать лет. Мне хотелось рассказать, что семьи бывают разными, люди сходятся и расходятся, но все же семья — место, где тебя любят. Пожалуй, книга родилась из этого желания, но сначала я придумала название.

Тогда я впервые приехала в Калининградскую область, в город Светлогорск. Шла по берегу и увидела на волнах что-то непонятное и странное, похожее на плавник или бревно, и представила, что это какое-то морское чудовище. И у меня появилось название — «Я и мое чудовище».

Я решила, что это будет история про девочку, которая живет на берегу Балтийского моря, в Светлогорске, и она точно так же, как и я, видит чудовище. То есть, чудовище или нет, точно не известно, но она романтическая натура и сразу решает, что это чудовище, и действительно верит в него. С тех пор ни одна моя книга не начиналась с названия. Придумывать названия мне трудно. А это пришло легко, и оно мне очень нравится.


Л Родители разводятся, девочка узнает, что папа ей не родной… Сложная для читателей книга получилась, как вы теперь считаете?

ДД Когда книга вышла впервые, в 2013 году, были разные мнения. Например, библиотекари на одной встрече удивлялись, почему мама так себя ведет, когда все в семье хорошо. А писатель Наталья Савушкина в своей рецензии, напротив, писала, что у нее от прочтения книги осталось теплое чувство, что семья в книге — да, это место, где тебя любят. Самой мне трудно сказать. Я думаю, что сейчас можно было бы как-то смягчить, но поскольку в книге много автобиографического, действительно пережитого мной, я решила оставить как есть.

Л А какие-нибудь подростковые отзывы до вас дошли?

ДД Еще до появления книги рукопись вышла в финал конкурса «Книгуру», и подростки ее довольно хорошо приняли. Мне особенно нравилось, когда они писали, что это морская книжка и от нее пахнет морем. На море я никогда не жила, но две недели в Светлогорске произвели на меня поразительное впечатление. Я чувствую с природой тесную связь. В Москве очень сильно скучаю без природы, но вот через книжки иногда получается к ней вернуться. Еще запомнилось, что часто в отзывах и на встречах просили продолжения или чтобы финал был другим, где я все-все-все разъясню. Спрашивали: «Будут ли родители вместе?» и «Что случится дальше?» Я отвечала: «Могу вам рассказать, как было в моей жизни. Но это совсем не значит, что так же должно быть в книжке. Все-таки это две разные истории».

Л Ну, это значит, что читатели историю очень близко к сердцу приняли. Всегда хочется узнать, а что там будет, когда ты относишься к героям, как к друзьям или близким. Значит, работает текст.

ДД Вот не знаю. В моей жизни не сошлись обратно родители. В новом браке тоже не сложилось у мамы. Когда родители развелись, мне было тринадцать лет, а через три года мама умерла от острой сердечной недостаточности. Сердце было слабое.

Л Расскажите, пожалуйста, про маму.

ДД Мама очень повлияла на меня. Я думаю, что начала писать, глядя, как она пишет статьи, редактирует, берет интервью. Она занималась журналистикой. Возглавляла медиахолдинг, который выпускал в Алма-Ате казахстанское издание «Известий» и «Комсомольской правды». А когда начинала, много писала про трудных подростков, например, в журнал «Парус». Про подростковый суицид, про подростковые банды в Алма-Ате, про наркотики в молодежной среде. В конце восьмидесятых это были скандальные темы.

И что интересно — я начала писать для подростков, когда еще не очень хорошо была знакома с мамиными работами. Я их уже позже прочла. Перечитывая эти вещи, я увидела, как много у нас с ней общего. Нам бы сейчас нашлось, о чем поговорить.


Л Вы выросли в Алма-Ате, расскажите о ней.

ДД Я помню лес и горы. У нас, как и у героев «Я и мое чудовище», был дом за городом, в горах, рядом начинался природный заповедник. Там было много животных вокруг: лисы, волки, соколы. Я много времени проводила в горах: мы с папой ходили в походы, собирали грибы и дикую малину, зимой строили снежные крепости и катались с горок, я и сама по себе любила гулять в лесу. Природа очень сильно развивает фантазию. Если целый день гулять в одиночестве по лесу, можно придумать много разных вещей. И это метафорическое, магическое мышление из детства мне очень запомнилось. Нас окружали звуки природы, я вспоминаю те места до сих пор, и это мне придает сил.

Еще из детства отчетливо помню палеонтологический зал в Центральном музее города — я туда часто ходила в пору увлечения динозаврами. Папа очень поддерживал мой интерес, постоянно дарил мне новые книги и фильмы про динозавров. И очень скоро я населила воображаемыми динозаврами наш заповедник. Вот и Лера в книге «Я и мое чудовище» увлечена морскими животными и мечтает стать фотографом дикой природы.


Л Даша, а каким вы были подростком?

ДД Я была компанейским и общительным подростком, играла в школьном театре, но и быть одной мне нравилось, я сидела у себя в комнате и что-то читала, писала. Родители сохранили целую папку того, что я написала, будучи подростком. Я не ходила ни в какую литературную студию, даже не искала, потому что все это воспринималось как игра и мне не приходило в голову, что этому можно учиться. Еще помню музыкальную школу. Учиться там было страданием, пока не разрешали что-нибудь сочинить. И когда в тринадцать лет я закончила музыкальную школу и сказала, что в училище не пойду, тогда у меня появилось много времени, чтобы свою музыку писать, и вот это было уже очень приятно.

Л Лера из «Я и мое чудовище» похожа на вас?

ДД Лера чаще делает так, как она чувствует, как для нее важно, как для нее хорошо.

Л Она свободнее?

ДД Да, она свободнее выражает свое мнение. Я так не могла и теперь жалею.

Л А у вас были воображаемые друзья, как у Леры?

ДД Воображаемых друзей не было, но всегда было что-то пограничное. Например, идя мимо озера, я думала, кто мог бы жить в этом озере, какое существо. Глядя на деревья, думала, что в них могут жить феи. Однажды я нашла летучую мышь на чердаке и, прочитав рассказ Рэя Брэдбери «Лекарство от меланхолии», назвала ее Меланхолия. Сочиняла истории про эту летучую мышь.

Л Правда, что у вас и как у писателя есть интерес к магическому реализму, к выходу за пределы реальности? С чем это связано?

ДД Мне писатель и переводчик Дина Крупская помогла сформулировать, что есть дети с мифологическим сознанием. А я, видимо, взрослый с мифологическим сознанием. Вот ты живешь, у тебя есть реальность, а нужно куда-то еще выйти и немножко там тоже побыть, и тогда реальность становится объемней и шире. И вот в моей жизни это значит книжки писать или музыку сочинять. Творчество. То есть то, что ты придумал, твоя дополнительная, достроенная реальность. В книге такой реальностью часто выступает что-то волшебное.

Л Вы написали «Чудовище», когда учились в институте? Как вы оказались в МГИМО?

ДД Я хотела учиться на психолога, но у меня плохо с математикой — вряд ли я смогла бы сдать экзамены. Да и к психологии у меня своеобразный интерес: меня волнуют отношения между людьми, взросление, поведение человека в семье или в экстремальных ситуациях. Может быть, это даже больше по части литературы, чем психологии.

Л Для вас литература — это человековедение прежде всего, правильно?

ДД Да, да, такая антропология. Я думала поступать в Литинститут, но потом выбрала журфак, потому что там тоже учат писать тексты. А еще МГИМО — это иностранные языки, что мне тоже очень нравилось, в школе и в институте я учила английский и испанский. А на пятом курсе написала «Я и мое чудовище». Отправила на конкурс «Книгуру», и текст вошел в короткий список. Молодые писатели сейчас у меня спрашивают, как издать книгу, кого нужно знать. А знать никого не нужно! Просто пишешь и отправляешь текст на конкурс или в издательство. Почти все мои тексты прошли через конкурсы: Крапивинку, Книгуру, Михалковскую премию — и попали в издательства.

Л Тяжело далась первая книга?

ДД Пока я совсем «не умела», было легко. С каждым разом становится все тяжелее и дольше. А «Чудовище» написалось очень быстро, буквально за пару месяцев. Незаметно. Вообще не думала, что работаю. Вот потом стало сложнее.

Л Почему?

ДД Однажды я читала рукопись в «Клубе детских писателей» Гайдаровки. После читки ко мне подошла Дина Крупская и сказала: «Вот интересно. Дай мне почитать». Она прочитала и сказала, что покажет, как редактировать текст. Приехала ко мне на чай, и мы прошлись по тексту. Дина учила меня видеть лишние слова. Я владела журналистской редактурой, но художественный текст — другое. Я заново училась тренировать глаз — находить лишние слова и не проговаривать все. Краткость питает подтекст.

Я так увлеклась одно время, что стала вообще все убирать. Мне уже редакторы стали говорить, что из предыдущей версии текста что-то надо вернуть, а то становится непонятно. Сейчас я очень боюсь многословия. После знакомства с Диной я очень внимательно отношусь к работе с редактором. Очень полезно и здорово, когда кто-то хочет твой текст с тобой вместе сделать лучше. Благодарю всех редакторов, с которыми я работала.

Новое издание «Чудовища» мы тоже правили, некоторые места, но сюжет не трогали. Наверное, это странно, но я люблю, когда текст лежит год и никто его не печатает, через год поправишь — и так хорошо!


Л Даша, одновременно с повестью «Я и мое чудовище» вышел сборник рассказов «Письмо с подснежником», там опубликован ваш рассказ «Остановка». Как он появился?

ДД Этим летом я ждала на остановке под дождем автобус и думала, что стоять просто так и ждать скучно, поэтому придумаю-ка я пока рассказ про подростка, который ждет автобус. Тогда что-то странное творилось с погодой, было очень холодно и все время шел дождь. Рассказ и начинается с фразы «осенний день посреди лета». Тоже ведь про природу. Как в «Чудовище» интересно было писать главу про шторм, так здесь — про ливень. В этом рассказе мне хотелось передать ощущение свободы. Когда ты вырвался из школы и других дел, и у тебя есть пятнадцать минут полной свободы.

20.01.2020 14:52, @Labirint.ru



⇧ Наверх