Слово переводчику. Волшебство Мунза-мулгарского леса. Светлана Лихачева о «Трех обезьянах королевской крови»

Уолтер Де Ла Мэр (1873 — 1956), английский поэт, новеллист и романист, до сих пор был известен русскоязычному читателю разве что по нескольким детским стихотворениям и одной-двум сказкам. Первый сборник прозы Де Ла Мэра на русском языке, рассчитанный на широкого читателя — «„Пугало“ и другие удивительные истории», — увидел свет только в 2021 году, почти век спустя после смерти автора. И сразу же за ним русскоязычный читатель получает возможность познакомиться с фэнтезийным романом «Три обезьяны королевской крови» — по мнению многих критиков, лучшим произведением автора. Впервые опубликованный в 1910 году, этот роман подчинил себе умы множества читателей и вошел в ряд шедевров английской детской классики, обращенных равно и к юным, и к взрослым.

Это произведение, сегодня несправедливо позабытое, завораживает читателя с самых первых страниц и вплоть до неоднозначного финала — в действие вступают «эльфийские чары» в полном смысле этого слова, при том что эльфов в романе нет. А есть — Мунза-мулгарский лес, обезьяньи джунгли, мир, продуманный во всех деталях и внутренне последовательный, со своей географией и мифологией, с пантеоном сверхъестественных существ, проработанной «зоолингвистикой», этнографией и даже поэзией; и есть волшебные Тишнарские долины — не то страна духов, не то рай для избранных: дорогу туда, «в запредельные пределы, за лес и реку, за лесное болото и реку, за Араккабоанские горы, за многие, многие лиги», должны отыскать трое братьев-мулгаров — обезьяны королевской крови.

Это и повесть-квест — история путешествия трех братьев за пределы привычного им мира, путешествие в прямом смысле — за горы и реки, через земли, где живут иные обезьяньи народы со своими обычаями, через многие испытания и опасности, и путешествие аллегорическое — путь как жизнь, как познание мира, природы вещей и себя самих. Это и сказка о животных — но не совсем: ведь в сказках, где в роли героев выступают звери, обычно «звериное обличие — это лишь маска, скрывающая лицо человеческое, прием сатирика или проповедника».

Однако у Де Ла Мэра это — волшебная сказка в высшем смысле этого слова: герои ведут себя не как очеловеченные зверюшки; при том что мулла-мулгары, обезьяны высокого рода, ходят на двух ногах, разговаривают и носят одежду, они мыслят и ведут себя совершенно иначе, нежели люди; младшему из братьев, Ноду, и потерпевшему крушение матросу не дано до конца понять друг друга.

И наконец, эта история граничит с литературой ужасов: мастер жанра Г. Ф. Лавкрафт писал о Де Ла Мэре как о замечательном мастере, «для которого невидимый загадочный мир — близкая и живая реальность», «чья волшебная поэзия и несравненная проза одинаково имеют дело со странными видениями, открывающими нам неведомые миры красоты и ужаса, а также запретные измерения жизни». Лавкрафт, конечно же, имел в виду скорее готические романы и рассказы Де Ла Мэра, но эти его слова в полной мере применимы и к волшебной сказке о трех братьях: страх практического свойства вызывают плотоядные минимулы, леденящий ужас внушает воплощение зла — Королева Теней Имманала и ее прислужники.


«Де Ла Mэp принадлежит к тем немногим, для которых нереальное присутствует рядом как яркое и живое», — именно таков обезьяний мир, порожденный причудливой фантазией автора, где наряду с детально проработанной, на диво реалистичной этнографией разнообразных его обитателей — тут и поселения мулгаров-рыболовов, что удят рыбу хвостом; тут и горные деревни «лестничных» мулгаров, — соседствует и сверхъестественное, благая богиня Тишнар и ее немыслимо прекрасные девы. А в качестве связующего звена между фантастикой и действительностью Де Ла Мэр переносит в свою вымышленную реальность персонажа из нашего мира — Энди Бэттла, английского матроса XVII века, оставившего красочные воспоминания-мемуары.

С запозданием обратившись к этому, без преувеличения, шедевру Де Ла Мэра, с каждым новым эпизодом не устаешь удивляться, распознавая переклички, отголоски и прямые заимствования, памятные по хорошо знакомым с детства произведениям, авторы которых явно находились под влиянием «Трех обезьян королевской крови». Плотоядные минимулы, ночные охотники — бледные, тощие, острозубые, с бесцветными глазами, в глубине которых словно бы дрожит огонь свечи, — напоминают зловещих морлоков «с длинными тонкими конечностями и бледной бело-серой кожей», обитателей длинных подземных разветвленных туннелей из «Машины времени» Герберта Уэллса.

Роберт Сильверберг, американский автор-фантаст, лауреат премий «Хьюго» и «Небьюла», на материале жизнеописания английского матроса Эндрю Бэттла написал целый роман «Повелитель Тьмы» (1983); в предисловии к роману автор рассказывает о том, как в детстве зачитывался волшебной сказкой Де Ла Мэра, восхищался особыми экзотичными словами обезьяньего языка, частично заимствованными из португальского («м'киизо», «зеввры», «оллаконда», «импаланка», «уммуз», «укка») и, дойдя до эпизода с участием английского матроса, решил пересказать его историю сам, обратившись к первоисточнику, но с библейской ритмизованной распевностью Де Ла Мэра («Но Владыка Ассасиммон, мулла-мулла над всеми мулгарами, велик и могуч, хижиной ему служит дворец из эфелантовой кости и азмамогрила, есть у него багряница и мамасул, рабы и павлины, и скота не счесть; и лиги и лиги укки и берберийских орехов; и бескрайние поля уммуза, и плодовые сады, и цветущие вертограды наслаждения. Ему принадлежит Роза всех мулгаров…»).


А поклонники творчества Дж. Р. Р. Толкина — хотя сам Толкин в одном из писем и уверял, что им с Де Ла Мэром было «нечего сказать друг другу», — с восторгом узнают и возмущенный вопль гигантского гориллы-гунги: «Вор, вор!» («Бэггинс вор! Мы навсегда ненавидим его!»), и грозный народ орлов со смертоносными клювами и когтями, яростно атакующий неприятеля с небес, и прелестную, лукавую водяную нимфу, так похожую на шаловливую Златенику из «Приключений Тома Бомбадила».

Дж. Р. Р. Толкин, рассуждая о механизмах волшебной сказки, писал: «Всякий, кто унаследовал фантастический инструмент языка человеческого, может сказать: „зеленое солнце“. <…> Но для того чтобы создать Вторичный Мир, в пределах которого зеленое солнце покажется правдоподобным и породит Вторичную Веру, по всей видимости, потребуются и труд, и работа мысли, и всенепременно — особое умение, что-то вроде эльфийского мастерства». Этим особым умением Де Ла Мэр овладел в полной мере: в пределах его мира все «истинно», все обладает «внутренней логичностью реальности» — от кроваво-красных птичек-телатьютов, что водятся в темной чаще и разговаривают с духами деревьев, до Волшебного камня Тишнар, наследия младшего из братьев.

Так добро пожаловать, читатель, войди под полог Мунза-мулгарского леса и соприкоснись с его волшебством!

25.05.2021 10:01, @Labirint.ru



⇧ Наверх