Слово переводчику. Анастасия Строкина о романе «Последний бумажный журавлик»

Книгу Кэрри Дрюри «Последний бумажный журавлик» издали к знаменательной дате — 6 августа исполнилось 75 лет со дня атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. В повествовании житель Хиросимы — семнадцатилетний подросток Ичиро — радуется выходному дню в гостях у лучшего друга, когда на город падает бомба. Он приходит в себя среди горящих обломков и ада, в который превратилась его жизнь. Ичиро отравляется на поиски Кэйко, шестилетней сестры своего друга, и пересекает охваченный пламенем город. Он найдет девочку, но потом снова потеряет ее. Их новая встреча состоится только спустя целую жизнь. Это первый роман, где последствия атомного взрыва в Хиросиме показаны не глазами исследователей, историков, политиков и даже пилотов (есть такая глава в фундаментальном труде Ричарда Роудза «Создание атомной бомбы», что также вышел к юбилею Хиросимы), а подростка, оказавшегося в эпицентре взрыва. На русский язык книгу для издательства Livebook перевела Анастасия Строкина.



С Анастасией Строкиной поговорил Владислав Толстов.

Владислав Толстов Анастасия, вы давно работаете с переводами?

Анастасия Строкина Первый мой перевод вышел в петербургском журнале «Нева», когда я еще училась в школе. Это было стихотворение Томаса Стернза Элиота «Гус — театральный кот». Сначала я переводила стихи, потом и прозу. Никогда не оставляла это занятие — с подросткового возраста.

ВТ Почему вы взялись переводить книгу Кэрри Дрюри?

АС Мне предложил редактор Livebook. Я прочитала книгу и поняла, что это будет непростая работа, но важная и интересная. Идея показать трагедию Хиросимы «изнутри», через судьбы людей, которые в тот момент находились в городе, — оригинальное решение. В личной беседе Кэрри Дрюри рассказала мне, что история Хиросимы, знакомая ей по книгам и фильмам, не отпускала ее долгое время, можно сказать, жила в ней, копила силы для того, чтобы превратиться в повесть. Дрюри никогда не была в Хиросиме, хотя, конечно, мечтает отправиться в Японию и увидеть все своими глазами. А вот иллюстрации для книги выполнила Натско Сэки — японка, живущая в Англии. Мне кажется, сочетание текста и необычных двухцветных иллюстраций создает определенную атмосферу при чтении…

ВТ Там есть еще стихотворения, хайку, написанные самой Дрюри.

АС Мне сложно назвать две части, написанные Кэрри в столбик, стихами. Безусловно, в них есть и лирика, и даже отчасти эпика, но это, как мне кажется, не стихи в привычном нашем понимании. Впрочем, я постаралась перевести эти две части так, чтобы в них был ритм, чтоб в них стучало «сердце стиха». Хайку у Кэрри тоже, на самом деле, — «псевдохайку», что, впрочем, и интересно: нам предлагают своеобразный английский взгляд на японскую традицию. В них есть что-то декоративное, дань моде на экзотику, но в то же время, это такие точки опоры текста, «маячки», которые Дрюри расставила в своем море слов.



ВТ Когда вы работали над этой книгой, вам становилось страшно?

АС Достаточно давний опыт перевода подсказывает мне, что полное эмоциональное включение в книгу может стать преградой между оригиналом и хорошим переводом. Эмоции важны во время самого первого прочтения — непосредственно перед работой. Но во время перевода они могут оказаться помехой. Представьте себе, например, эмоционально оперирующего хирурга. Что бы из этого вышло? Нечто похоже и с переводом. Во всяком случае, для меня. Хотя, конечно, «Последний бумажный журавлик» — книга, скажем так, по-европейски эмоциональная и по-японски сдержанная. Работая над ней, я параллельно переводила стихи еврейской девушки Рении Шпигель, ровесницы Ичиро, погибшей во время Холокоста. Эти два текста неожиданно для меня образовали общее семантическое поле. И эмоциональное тоже.

ВТ На книге стоит возрастной гриф 12+, то есть ее можно читать и подросткам?

АС Я бы сказала, что ее в первую очередь надо прочесть подросткам. Взрослые более-менее представляют себе, какая трагедия произошла в Хиросиме в августе 1945 года, а вот подростки для себя откроют не только исторические подробности, но и увидят те события глазами своего ровесника, главного героя повести.

ВТ Что-то еще будете переводить для Livebook?

АС Я бы с радостью с ними еще поработала. У издательства Livebook отличная команда, и мне было бы интересно продолжить сотрудничество. У меня есть правило: я всегда перевожу только те книги, которые мне самой нравятся, которые мне бы хотелось увидеть на русском языке.



ВТ Вы сама пишете книги, и одновременно переводите чужие. Ваши тексты переводились на другие языки?

АС Да, мои книги переводились на английский, эстонский, словенский, немецкий, финский. Скоро появится книга моих детских стихов на сербском языке, и это будет их первое издание, на русском они еще не выходили.

ВТ Вы как писатель как относитесь к переводам своих книг, если они вам не нравятся?

АС С пониманием. Встречаю иной раз некоторые недочеты, но это трудности перевода. Недаром его называют «искусством потерь». Если перевод плохой, это заметят все — и критики, и редакторы, и читатели, и переводчику за такую работу еще не раз «прилетит». А вот хороший перевод читатель не замечает, он просто радуется книге.

07.11.2020 10:01, @Labirint.ru



⇧ Наверх