Слово художнику. Виктория Семыкина: ночные пейзажи, Abbey Road и бабушки на самокатах

Необычным книгам и иллюстрации нужны необычные — кто с этим поспорит? А необычные иллюстрации создают необычные художники. Мы попросили Викторию Семыкину, оформившую книгу Артура Гиваргизова «Переход» из серии «Пестрый квадрат», подробно рассказать о том, как это — придумывать чудеса? И она рассказала!

Виктория Семыкина, иллюстратор
Родилась в Москве. Выпускница Московского Государственного Академического института им. Сурикова и Болонской Академии. Лауреат престижных международных и российских конкурсов (среди которых Всероссийский конкурс книжной иллюстрации «Образ книги» и 3×3 The Magazine of Contemporary Illustration), обладатель золотой медали Академии художеств.

Прошлой зимой мне совершенно неожиданно пришло письмо от Артура Гиваргизова. В письме была книжка Артура и предложение нарисовать к ней картинки.

Помню, что одной рукой я уже натянула на себя пальто, (мне надо было куда-то бежать), а второй я стала пролистывать в телефоне начало истории…

Через пять минут пальто уже валялось на полу. Я сидела с ногами на стуле, уткнувшись в ноутбук, а на плите уже стоял чайник.

Это был тот самый случай, когда к тебе вдруг приходит «твоя» книжка.

Иллюстрация Виктории Семыкиной

Книги Артура я знала уже очень давно. Помню, еще в далеком 2008 году я купила на non/fictio№ его «Непослушного пирата» с сумасшедшими иллюстрациями Макса Покалева.

С тех пор я стала неистово собирать все книжки этого крутейшего тандема, и, честно говоря, не ожидала, что Артур мне предложит поработать вместе.

После второй чашки чая я поймала себя на мысли, что совершенно не помню, куда я собиралась идти. Да и какая разница — у меня уже был прекрасно спланирован вечер: я перечитывала текст снова и снова, хохотала и зарисовывала первые эскизы.

Иллюстрация Виктории Семыкиной

Для меня каждая новая книжка — это кино. Я приглашаю актеров, рисую для них декорации, выстраиваю свет… Чтобы видеть все вместе от первого до последнего кадра, я набрасываю идеи и делаю раскадровку. Мне так проще понимать, какие в книге будут внутренние движения и ритмы, и как в ней будет развиваться история. Так из самых первых эскизов у меня собирается сториборд. Потом он у меня может много раз меняться, но это мне очень помогает держать все кадры моего кино вместе.


Иллюстрация Виктории Семыкиной


Беатриче Алеманья часто говорит о том, что в каждой новой книге она ставит себе какую-то новую задачу. Мне кажется, это очень правильная история — пытаться расти в каждой своей книге и стараться нигде не повторяться.

Когда мне в руки попала книга Артура, я подумала, что мне очень хочется двинуться в сторону польско-чешской иллюстрации (мне страшно нравится, как эти ребята работали в 60х—80х, да и современная иллюстрация у них тоже безбашенная).

Мне хотелось компоновать максимально остро, экспериментировать с фактурами и цветом, играть с буквами. Но большое всего я стараться удержать ощущение легкости и неожиданности — это то, что мне так нравится в текстах Артура.

«Переход» — это короткие ироничные рассказы про маленького, но очень независимого Диму, который учит правила дорожного движения.

Знаете, бывают такие дети, которые очень хотят быть хорошими. При этом они делают и говорят какие-то невероятно обаятельные глупости.

Вот он уступает место старушке из 10-го «Б»!


Иллюстрация Виктории Семыкиной


(Если присмотреться, среди пассажиров есть пара классиков, они едут на урок литературы).

В книжке про правила дорожного движения, конечно, главное слово для меня было «движение».


Иллюстрация Виктории Семыкиной


Мне хотелось с первых страниц сделать динамичным вход в книгу, чтобы было ощущение живого перекрестка, где каждый движется со своей скоростью.

Персонажей обложки мне нужно было направить прямо в книжку. Пусть они, широко размахивая руками, как бы уходят с обложки.

Артур сразу же увидел рифму к «Abbey Road». Заметят ее, наверное, только эстетствующие битломаны. (Папа, ты видишь?!).

Бывает, что стоишь на переходе, задумаешься о чем-то… И вдруг у тебя перед носом в автобусе какие-то люди проезжают. Этот внезапно сбитый ритм мне захотелось перенести на форзацы.



Иллюстрация Виктории Семыкиной


Автобус проехал, стало тихо, и вдруг кот на скейте выкатывает — у него скорость движения совсем другая, и звук от колес тоже другой.

Это авантитул.


Иллюстрация Виктории Семыкиной


А на титуле мне нужно было взять максимальную скорость, чтобы с бабушками шумно вкатиться в книгу.


Иллюстрация Виктории Семыкиной


Бывает, что каких-то персонажей ты долго придумываешь, ищешь их на улице, в телевизоре, в метро… Диму я почему-то увидела сразу. У меня не было никаких сомнений в том, что у него рыжие кудри, очки, большие апельсиновые штаны и красные кеды, (бывшие папины? — У Димы большая нога). Дима вообще в папу…


От образа Димы у меня стало складываться цветовое решение книги. Мне хотелось, чтобы все строилось на контрасте чистого синего и насыщенного оранжевого. Так или иначе, этот камертон я хотела провести по всей книжке.

Обычно первый месяц я только погружаюсь в книгу — много раз перечитываю текст и пытаюсь максимально точно понять его интонацию. Не сюжет, (тут, как правило, все понятно), а именно язык, его стиль, интонацию и атмосферу.

Я очень хорошо помню, как мой учитель Николай Евгеньевич Попов мне сказал: «Вика, а вы понимаете, что Чехова и Бунина нельзя иллюстрировать одинаково? Это совершенно разные писатели». Для меня это было настоящим откровением — вроде бы время одно и то же, интерьеры, юбки-фраки… А писатели-то действительно разные.

Виктория Семыкина за работой

Самое интересное — это придумать и нарисовать то, чего нет в тексте. Просто повторить текст — значит, вообще в него не погрузиться. А вот понять, чего именно там нет — это страшно интересная задача.

И сложная, конечно.

Какие-то развороты у меня нашлись сразу, какие-то я докрутила в процессе, а некоторые никак не могла расколоть. Мне казалось, что какого-то важного нерва в них не хватало.

Такие развороты я обычно оставляю на самый конец и думаю о них, пока рисую всю книжку.

Я как-то слушала интервью с одной переводчицей, которая говорила, что носит в голове фразу, которую ей не удается перевести. Так вот, с этой фразой она может ходить очень долго, спать с ней, есть, гулять в парке…

Я поймала себя на мысли, что у меня так часто бывает с иллюстрациями, которые мне трудно «дожать».
Можно, конечно, не искать и нарисовать первое, что придет в голову, но очень хочется, чтобы читатель сказал: «Ха!..» — и прочитал рассказ заново.

… за автобусом бежала какая-то старушка.
У нее прищемило сумку, задней дверью…


Иллюстрация Виктории Семыкиной


Как раз эта вещь у меня очень туго шла, что-то не складывалось… Нарисовалось много вариантов самой бабушки. Один из них случайно встал в иллюстрацию слишком крупно, почти враспор… и вдруг все заработало. Композиция обострилась, а у бабушки вылезли от старого варианта непропорционально маленькие ножки, и в этом сбое масштаба появилась именно та доля абсурда, которую я искала. Вот так ищешь, ищешь… и вдруг случайно «Бац!» и все сложилось.

В нашей книжке очень много машинок. Так часто бывает, что садишься рисовать какой-то предмет и почему-то делаешь его по привычному клише. Как раз рисуя машины, я вдруг поняла, что рисую их как-то избито. «Что за ерунда… — думаю, — надо придумывать что-то свое». Вышла на ближайший перекресток, порисовала в блокноте, нарисовалось что-то такое:


Иллюстрация Виктории Семыкиной


У меня почему-то даже новые машины получаются с налетом какого-то ретро. Но зато они мои. Мне кажется, что готовое всегда взять проще, а попытаться наколдовать что-то свое гораздо веселее.

Где проходят самые безбашенные концерты? Конечно, в переходе! Страшно люблю рисовать музыкантов, особенно на живых концертах, когда музыка и пластика соединяются вместе.

В тексте эти ребята играют «Бременских музыкантов».

Мне показалось забавным нарисовать их так, как будто они играют хеви-метал.

Правда, я сейчас слышу, что в эскизах они играют бодрее, чем на финальной картинке. Надо было громче финальную работу рисовать)


Иллюстрация Виктории Семыкиной


Однажды светофор сломался, и Дима день стоял, два, три, четыре, пять, шесть… Родители даже стали волноваться.

К этому развороту у меня было слишком много эскизов, совершенно разных и даже безумных. В конце концов я поняла, что не надо никаких накрученных идей, и здесь мне нужна пауза. Надо просто нарисовать ночной пейзаж со звездами, и дать глубокий выдох. Пусть будет много неба над городом.

Когда я была маленькая, мне казалось, что провода на вокзале — это секретные послания — там и буквы, и ноты, и какие-то непонятные иероглифы. Поезд отъезжает, и все начинает двигаться, все шифры перемешиваются.

В этой картинке мне хотелось развесить ноты на проводах, чтобы получилась какая-то мелодия. И разноцветными пятнами в толпе эту мелодию подхватить. А сейчас я подумала — может у меня в проводах зашифровалось какое-то послание?


Иллюстрация Виктории Семыкиной


У вас был когда-нибудь друг — дорожный инспектор? — Вот и у меня тоже нет. А у Димы есть! Дима даже может прийти к нему в пять утра. К другу же можно прийти в пять утра?

Я не удержалась и заглянула вместе с Димой в квартиру к инспектору — мне ужасно хотелось знать, есть ли у него дома рыбки, какого цвета у него обои, и в какой пижаме он спит.

Как-то во время прогулки Диму остановили пожарные:

…—Мальчик, как проехать на улицу Касаткина? — спросил водитель пожарной машины.
Диме было стыдно признаться, что он не знает.
— Направо и опять направо, — сказал Дима. — А там пожар?
— Ага, — кивнул водитель. — Ну мы поехали…

Дима, конечно, все напутал, и пожарные поехали не туда.

А как мне это нарисовать? Ничего толкового не придумывалось.

Я часто иду гулять в парк, когда у меня не получается иллюстрация.

Выхожу я из дома и вдруг вижу, что на моей улице кино снимают. Вот, интересно, думаю, у меня же тоже свое кино в голове снимается…

Куча машин, людей, и кругом длиннющие провода опоясывают дома… «Опа! — думаю, — это же то, что мне нужно! Пусть мои пожарные тянут через всю улицу длинный шланг».


Иллюстрация Виктории Семыкиной


А на следующем развороте будет только струя воды — так у меня получится глубокий вдох, а потом длинный выдох.


Иллюстрация Виктории Семыкиной


Как объяснить, где лево, а где право? Хороший инспектор, конечно же, знает!


Иллюстрация Виктории Семыкиной


Когда Дима идет в школу, он иногда делает небольшой крюк — всего-то на пятьдесят шесть километров… и немного опаздывает…

Честно скажу, когда я читала этот рассказ, я покраснела до кончиков своих ушей.

В школе я была злостной прогульщицей. (О, да!.. Учителя думали, что я все время болею. Училась я отлично, так что мне все сходило с рук).

Как сейчас помню это чувство, когда ты идешь в школу, и вдруг у тебя в голове «Дзынь!!! А не свернуть ли мне куда-нибудь в сторону?» — И тут же все становится каким-то фантастическим — автобусы, люди, деревья, облака… И у тебя сердце внутри тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук!


Иллюстрация Виктории Семыкиной


Отличные ремни.

— Папа, а зачем в машине пристегиваться? — Дима и сам отлично знал ответ на этот вопрос, но хотел проверить папу.
— Чтобы, когда я врежусь в столб, не удариться лбом.
— Понятно! — сказал Дима (он продолжал притворяться, что ничего не знает). — А когда ты врежешься?…

Самый сложный для меня рассказ. Я рисовала его последним в книжке, так как очень долго не могла придумать ничего особенного. Вроде бы все просто — Дима уговаривает папу врезаться в столб, чтобы проверить действие ремней. Но в эскизах мне не хотелось рисовать само действие. Надо было придумать что-то абсурдистское, чтобы соответствовать интонации текста.

И вдруг я понимаю, что мне не надо рисовать ни улицу, ни столб, ни даже машину — все лишнее надо убрать. И пусть Дима с папой просто висят на ремнях, как будто бы их машина перевернулась. Зарифмовалась деталь с очками, и все сложилось.


Иллюстрация Виктории Семыкиной


Все по-честному.

У Димы есть младшая сестра. И как это часто бывает с младшими сестрами — она маленький избалованный тиран. Все, конечно, по-честному… Но все лучшее Свете. А так, конечно же, все по-честному.

Света у меня нарисовалась сама собой, а уже потом я заметила у нее некоторое сходство с Наполеоном).

…В четверг Дима два часа ездил в 39-ом трамвае, но так и не смог уступить свое место: не было бабушек…

Это моя любимая история, я смеюсь каждый раз, когда ее перечитываю.

Моя задача здесь была придумать, куда же пропали бабушки. Вариантов придумалось много, и кое-кого пришлось отсеять. Например, бабушек, которые едут в такси, а таксист — тоже бабушка. Пусть они проедутся здесь.

С каждой книгой у меня работа идет по похожему сценарию — сначала я накидываю себе тонны идей, делаю кучу эскизов и вариантов. Потом к середине книги начинаю буксовать. Не люблю проходных вещей, и переделываю их до тех пор, пока они меня не отпустят. К концу книги я разрисовываюсь — все начинает идти легко и весело. И вот когда книга уже готова, мне вдруг начинает казаться, что все надо полностью переделать.

Это процесс циклический, и если ему поддаться, то одну и ту же книгу можно всю жизнь рисовать — в разные периоды ты ее сделаешь по-своему. Поэтому очень важно свои вещи научиться отпускать.

Интереснее всего, конечно, узнать, что в нашей книге увидит читатель.

Мечтаю о том, чтобы ему хотелось книжку перечитывать и пересматривать. И находить в ней какие-то новые штуки, штучки и штуковины. Может быть даже те, о которых мы с Артуром и не подозреваем...

Все книги подборки

30.08.2018 10:51, @Labirint.ru



⇧ Наверх