Рубрика Афанасия Мамедова. Издатель Вера Байдак – об «Октопусе», современной поэзии и короле Артуре

Зеленая лампа / Интервью.
Авторская рубрика Афанасия Мамедова


Генеральный директор издательства «Октопус» о будущем электронных и бумажных книг, о нелегкой доле отечественных авторов и о том, почему все-таки в маленьком издательстве сегодня работать интересней.

Афанасий Мамедов Вера, расскажите немного о себе. Какое у вас образование, как попали в книжный бизнес, как возникла идея создания «Октопуса» (Осьминога) — вашего издательства?

Вера Байдак У меня два образования, и ни одно из них не филологическое. По первому образованию я химик, окончила Московский университет, по второму — экономист, окончила Вышку (Высшую школу экономики). Довольно долго проработала финансистом, даже карьеру неплохую сделала. Но в какой-то момент обстоятельства сложились таким образом, что из этой профессии мне пришлось уйти.

АМ Мотивы личного свойства?

ВБ Я человек глубоко семейный, и моя семейная жизнь не очень сочеталась с бесконечными командировками. Муж решил, что работать будет он, а я — заниматься детьми. Но сидеть дома на вольных хлебах оказалось невероятно скучно, и я решила найти себе небольшое занятие. Искать долго не пришлось: моя сестра написала две книги и ходила с ними по издательствам, а я решила помочь ей их издать.

АМ Выходит, ваша сестра — литератор?

ВБ Моя старшая сестра — Анна Бялко — писатель и переводчик.

АМ Анна Бялко — это псевдоним?

ВБ Почему псевдоним? Это ее настоящее имя.

АМ Значит, ваше издательство начиналось с двух книг вашей сестры? Вам мало было того, что вы химик и экономист, вы еще решили проверить себя в роли литагента, издателя, пиарщика и распространителя?

ВБ Все так. Как говорится, лучше жалеть, что что-то сделал, чем жалеть, что не сделал. Наши с сестрой предки были купцами, и идея своего бизнеса мне была близка. Как и понимание того, что бизнес, особенно маленький, это адский труд.
К счастью, я не одна во все это с головой нырнула. Издательские дела мы начинали вместе с Еленой Кудряшовой, а она как раз очень профессиональный, серьезный редактор, работает у нас с самого основания «Октопуса» и является одним из учредителей нашей маленькой компании. По правде сказать, я и до сих пор не знаю редакторов, которые бы разбирались в своем деле лучше Лены. Это ее заслуга, что наши книги столь высокого качества с точки зрения редактуры и верстки. Так что она отвечала за подготовку к печати, а я — за распространение, рекламу, финансы и все остальное, начиная с типографии. Даже книги сначала сама возила, ради чего пришлось научиться водить машину. Моя первая самостоятельная поездка на машине была за книжками в типографию «Молодая Гвардия». Подъезжаю к выдаче и встаю на своем маленьком красненьком опеле «Корса» в длинную очередь двадцатитонных фур. Я думаю, это отлично смотрелось…

АМ Замечательно! И каким же был ваш первый вывод, после того, как вы взяли на себя столь масштабные обязательства перед родной сестрой, да еще старшей?

ВБ Какие бы прекрасные книги моя старшая сестра ни написала, на книжный рынок с двумя романами не выходят.

АМ Это почему же?

ВБ Потому что с тобой не будет работать ни один книжный магазин. Единственная возможность продать книгу — через оптовиков. А через них книга не всегда попадает на прилавки, им не очень хочется с каждой отдельной книгой возиться и т. д.и т. п. Короче, очень грустно заниматься двумя книжками. А кроме того, обнаружилось, что я хочу издавать книг больше и самых разных. Любимые книжки моего детства в то время почему-то не переиздавались — например, «Глупая лошадь» Вадима Левина, «Крошка Вилли Винки» Ирины Токмаковой… Я подумала: а почему бы мне самой их не издать? Книг у меня будет больше, и дело это хорошее, если не сказать почетное. Начала искать авторов. Нашла Вадима Левина через знакомую знакомых — Ренату Муху, вот так случайно. А попутно выяснила, что Рената Муха и сама прекрасный поэт. Мы ее тоже опубликовали… А потом… потом нам стали присылать рукописи.

АМ Детские?

ВБ Разные — и детские, и не детские.


АМ Пошел поток?

ВБ Сначала для меня было совершенным шоком, что какой-то человек написал книгу и прислал свою рукопись на мой электронный адрес. Прочитав ее, я подумала, что бывают вещи и лучше. Написала автору, что надо исправить и что добавить, чтобы ее было интересно читать. Вероятно, мой первый потенциальный автор такого ответа от меня не ожидал и оказался не готов к переделке. Тем не менее, как вы выразились, поток пошел, начали приходить новые рукописи, которые мне нравились, начали переиздаваться и старые, проверенные временем, книги.

АМ Вы ориентировались только на свой вкус или отдавали рукописи на внутренние рецензии?

ВБ Быть может, мое мнение не было профессиональным, но они ведь нравились не только мне одной. Все решения о публикации мы и до сих пор принимаем вместе с Еленой Кудряшовой.

АМ А вообще кто-то предъявлял вам, начинающим, претензии?

ВБ В начале — да, в основном к оформлению книг. Со временем мы научились всему, потому что воспринимали критику как повод узнать что-то еще и стать лучше. Честно говоря, нам и за первые наши книги совершенно нет повода краснеть, но по мере взросления «Октопуса» они, несомненно, становились все лучше и лучше.

АМ Судя по всему, вам нравится издавать книги.

ВБ Конечно, это же очень интересно. Иногда я даже самой себе завидую. Конечно, многому приходилось учиться, многое узнавать буквально на ходу. Но я не могу сказать, что мы всему уже научилась: процесс освоения издательского дела по своей природе — бесконечный. Мы все время узнаем что-то новое. Но поначалу общение с коллегами по цеху было просто бесценным. Сколько нового, например, я узнала, пока мы делали серию книг совместно с издательством «Махаон».

АМ А что за книги?

ВБ Кулинарная книга с Антоном Табаковым, книга о собаках с Михаилом Ширвиндтом… Эти книги еще как-то вплетались в мою жизнь, влияли на нее, когда прямым образом, когда опосредовано.

АМ Это как?

ВБ Например, пока мы делали книги о собаках, я взяла и завела собаку… Точно, без этой книги я бы ее не завела.

АМ Обзаведшись собакой, вы все-таки, насколько я знаю, покинули рынок взрослой литературы. Почему?

ВБ Во-первых, моя собака тут ни при чем, а во-вторых, это случилось постепенно… Просто рынок взрослой литературы сильно ушел в интернет.

АМ Влияние времени?

ВБ Да, чисто текстовые книги начали уходить в интернет. Для нас это было совершенно другой областью. Совмещать одно с другим стало трудно, практически невозможно.

АМ А сегодня это влияет на политику издательства, на его работу?

ВБ Безусловно, влияет. В принципе я к интернету отношусь хорошо, наши книги продаются и в электронном виде. Но, знаете, у меня есть некоторые опасения по этому поводу. Продажи электронных книг пока даже близко не позволяют окупать затраты на изготовление книг бумажных. И давайте не будем забывать еще и о пиратской части рынка, которая тоже вносит свою лепту в наши издательские будни. Книга без иллюстраций и каких-то дополнений очень легко скачивается пиратским образом. А издательские расходы окупаются исключительно продажей бумажных книг. Тираж последних, из-за того что на рынке присутствуют их электронные дублеры, сокращается, электронная книга по отношению к бумажной выступает в роли эдакого паразита. Даже не в отрицательном значении этого слова, а в чисто биологическом — она появляется благодаря бумажной книге, а потом начинает поедать своего «хозяина». Тиражи бумажных книг день ото дня падают, и это очень грустно. Процесс идет по нарастающей. Приходится все больше смещаться в сторону подарочных изданий, в результате чего книги становятся дороже, ближе к предмету искусства. Чтобы продать такую книгу, ты должен делать ее лучше. А это «лучше» — движение в другой сегмент рынка. Вероятно, постепенно будут создаваться книгоиздательские сервисы, аналоги платформы «Ридеро», или же она сама будет развиваться. С одной стороны, это хорошо, но с другой — будет снижаться качество книг. Скорее всего, чисто электронные тексты останутся без редактуры и корректуры. И судить о них будет только один человек — тот, кто их написал. Одним словом, инфаркт стал мельче, но значительно шире, и его хватит на всех. Надеюсь, однако, что со временем ситуация каким-то образом стабилизируется.

АМ У вас есть свой сайт?

ВБ Есть, но электронные книги мы продаем через «Литрес».

АМ Это приносит какой-нибудь доход?

ВБ Практически нет. Детские книги на «Литресе» продавать невероятно сложно. К тому же, у нас они не адаптированы под электронные версии. Так получилось…

АМ Но есть же и у электронной книги свои особые возможности?

ВБ У нас был проект анимированной детской литературы. Большая часть наших детских книг — это стихи. Мы хотели их минимально анимировать, чтобы ребенку было интересно, если уж он все равно смотрит в экран. Появилось бы какое-то движение, можно было бы заложить простейшие диалоги… Но у нас не вышло. Просто потому, что делать плохо не хотелось, а делать мало-мальски хорошо оказалось на удивление дорого, в разы дороже, чем обычную книгу.

АМ А просто проиллюстрировать в электронке?

ВБ Иллюстрации мы могли бы заказать, для нас это не составило бы большого труда, как-никак мы выпускаем детские иллюстрированные книги, и стоимость была бы для нас приемлемой, но здесь необходимо еще закладывать стоимость программирования, а это уже совсем другое дело. Мы обращались и к фрилансерам, и к фирмам — у всех смета получалась такая, что затея теряла всякий смысл. Надо было продавать миллионами экземпляров, чтобы все это окупилось.

АМ А вы не выходили прямо на самих мультипликаторов?

ВБ Я же говорю, тут дело не в них. Все дело в программировании, в самой оболочке, насколько я понимаю. У некоторых фирм, я так подозреваю, она была своя: они выпускают книги от себя, выступают в роли издателей электронных книг. Следовательно, оболочка у них была, и они могли спокойно ею пользоваться, но анимирование для нас небольшого количества изображений почему-то было оценено ими в нереальную сумму, с моей точки зрения. Кстати говоря, этот рынок по сей день очень слабый, продукция на выходе выглядит совершенно непрофессиональной и с книжной точки зрения, и с компьютерной, и это бросается в глаза. В этом сегменте рынка не хватает качественного продукта. И для этого, увы, есть объективные причины.

АМ Знаю, что издатель Вадим Мещеряков тоже собирался анимировать какие-то свои книги и столкнулся со схожими проблемами. Когда я брал у него интервью, он говорил мне об анимировании детских книг как о явлении, за которым будущее.

ВБ Эта идея носится в воздухе. Но думаю, что пока все наталкиваются на одну и ту же стену.

АМ И что? Ее никак нельзя обойти?

ВБ Кто-то когда-то напишет соответствующую программу-конструктор. Или появится сайт для простейшей анимации… В моем понимании все это вообще не сложно, и я до сих пор не понимаю, почему все это так дорого стоит. Возможно, проблема в оценке труда программистов — она несопоставима с возможностями книжников. Надеюсь, что это временно.

АМ А часто случается, что электронная книга предшествует бумажной версии?

ВБ Не стану отрицать, что знаю немало книг, которые вначале были электронными, а после — бумажными. Хочу, чтобы вы меня правильно поняли: на самом деле я неплохо отношусь к электронным изданиям, уже хотя бы потому, что они спасают леса, есть у них и другие преимущества, но нельзя забывать о том, что это совершенно другая вещь. Электронная книга живет своей жизнью, бумажная — своей.

АМ И судя по тому, что вы только что говорили — электронная бумажную убивает.

ВБ Надеюсь, совсем не убьет. Кажется, пик этого противостояния прошел: одно время было резкое падение тиражей, сейчас оно замедлилось. Может быть, мы дошли до какого-то равновесия, люди определились со своими предпочтениями, сами решают, что им удобней читать. Вот мне лично удобнее бумажную книгу в руках держать: и для глаз хорошо, и с эстетической точки зрения приятно.

АМ А вы пробовали издавать детские книги на аудионосителях?

ВБ Ребенку надо книгу прочесть и показать картинки, чтобы она впечаталась в память. Бывают моменты, когда ты едешь в машине с детьми и ставишь им диск или запись на флешке, но это не заменяет книгу.

АМ Вы говорили, что начали издавать детскую литературу после того, как поняли, сколько всего не хватает на рынке детской книги. Как сейчас обстоят дела на этом поле?

ВБ Сейчас — значительно лучше. Когда мы начинали, а это было шестнадцать лет тому назад, было гораздо хуже.

АМ Шестнадцать лет!.. Так вы крепко держитесь в седле!

ВБ Мы начинали в 2000-х, но 90-е были еще рядом. И конечно, после распада СССР детская литература потерпела крах, полностью лишившись государственной поддержки. Сейчас уже есть и поддержка, и гранты, но сравнивать их с тем участием, какое принимало государство в книгоиздании во времена Советского Союза, было бы нелепо. Мы выбирались из этого состояния медленно, но дефицит на рынке детской литературы обозначился тут же. Когда мы начинали, и старого мало переиздавали, и нового не появлялось ничего. Уже существовали и «Эксмо», и «АСТ», они гнали большой вал книг, но детская литература у них все-таки была в подчиненном положении. Выходили набившие оскомину книги с неинтересными картинками, без какой-либо фантазии. По моему впечатлению, чего-то нового они совсем не искали. Позиция этих издательств была проста — Москва не показатель, детская книжка должна быть дешевой, иначе ее в регионах не купят. Поэтому когда мы переиздали «Глупую лошадь», она сразу вызвала большой интерес. В сравнении с книгами «Эксмо» и «АСТ» она была необычной. Потом мы начали печатать современных детских поэтов, и это каждый раз было событием, свежим ветром. Я уже не говорю о Ренате Мухе, которую в России до нас никто не издавал — в основном, ее знали в Израиле, знали как соавтора и друга Вадима Левина. Книга Ренаты Мухи пользовалась бешеным успехом, благодаря ей нас начали узнавать — именно как издательство, которое издало сначала Вадима Левина, а затем Ренату Муху.

Рената Муха - Про осьминога
Про осьминога
452 р.
В семье Осьминогов ужасная драма:
За завтраком ссорятся Папа и Мама,
А бедные Детки стоят на пороге
И просят родителей взять себя в ноги.

АМ Получается, вы казались в нужном месте в нужное время?

ВБ Можно сказать, что мы сумели использовать недостатки того времени. И не мы одни. Тогда появились несколько новых детских издательств, которые существуют до сих пор. Например, тот же «Самокат».

АМ Хорошо, а что было потом?

ВБ Потом были другие хорошие книги, замечательные авторы. Наша детская поэтическая серия росла, суммарно в ней вышло около тридцати книг. Сейчас в продаже находится, наверное, пятнадцать, плюс-минус.
Некоторых авторов мы «открыли», например Елену Липатову (в той же серии), — мы ее нашли, у нее не было до этого книг, а сейчас уже много чего вышло, и не только у нас.


АМ Вы возвращаетесь к тому, что уже издали?

ВБ Какие-то книги постоянно переиздаем, какие-то нет.

АМ Если нет, то почему?

ВБ Долго продавались…

АМ А скажите, пожалуйста, вот вы несколько раз произносили слово, магическое для всех издательств — «серия». Осьминог назван по числу ног, означает ли это, что число серий в вашем издательстве равно числу ног осьминога?

ВБ Нет, конечно. Мы думали подогнать количество серий под число ног осьминога, когда занимались взрослой литературой. Думали заниматься кулинарной книгой, книгами о здоровье и красоте. И мы, действительно, делали такие книги, но постепенно отказались от них.

АМ Ну так сколько же у вас серий на данный момент?

ВБ Сейчас у нас есть серия детских стихов, есть серия красивых и самых разных подарочных книг, есть серия познавательных детских книг, есть серия, которую можно назвать — условно, конечно — серией современной прозы для детей.

instagram


АМ А каков возрастной критерий этой серии?

ВБ Она для тех, кто не дотягивает до подросткового возраста. Но есть у нас и подростковые книги. Просто с подростками очень сложно — понимаете, они уже стремятся читать взрослые книги. Вырастают из детских книг и думают, что уже взрослые. На самом деле, это нормально. Ребенок, которому одиннадцать-двенадцать лет, прекрасно может читать и «Мастера и Маргариту», и «Войну и мир», и зарубежную серьезную литературу. Есть масса взрослых книг, которые подросток может читать. А вот чисто подростковых вещей, которые связаны с проблемами подросткового периода, у нас нет. Это сложный пограничный период, когда человек уже не ребенок, но еще и не взрослый, и специфическая литература, наверное, тут нужна, но заставить подростка ее прочитать — не каждый взрослый сможет. Может быть, тут лучше даже читать взрослую литературу.

АМ Лучше читать Диккенса.

ВБ Совершенно верно. Не вижу ничего плохого, если дети будут читать «Оливера Твиста» или «Жизнь Дэвида Копперфильда». И нельзя сбрасывать со счетов, что у нас богатейшая классика.

АМ Кстати, а «Октопус» дружит с отечественной классикой?

ВБ Да, мы издаем и отечественную, и зарубежную. Не могу сказать, что много, но издаем. Недавно мы сделали чеховскую подборку железнодорожных рассказов в необычном оформлении. Издали подарочный вариант «Смерти Артура» Томаса Мэлори с иллюстрациями Обри Бердслея. Между прочим, для нас это был очень большой проект, мы им целый год занимались. В книге больше 500 иллюстраций, и их все пришлось восстанавливать, поскольку они снимались с книг более чем столетней выдержки. Тут я должна сказать, что и эта книга, и «Железнодорожные рассказы» и вся наша подарочная «золотая» серия — это проекты, которые бы не состоялись без Алексея Наумова, в прямом смысле слова творца этих книг. Мы с ним уже очень давно и плодотворно сотрудничаем.

Кстати, «Смерть Артура» — прекрасная иллюстрация подростковой книги. Конечно, и взрослый получит от нее удовольствие, но все же лучше читать ее в подростковом возрасте. Это тот кирпич, который, если не прочитал подростком, то уже не прочитаешь: просто времени не хватит. Слишком большой объем.

ВБ Что касается классики: есть у нас и Шекспир — двадцать пьес, пересказанные для детей английской писательницей Эдит Несбит.

АМ А кто переводил?

ВБ Ян Шапиро и Евгения Канищева.

АМ Вы сказали, что по своему второму образованию вы экономист. Помогает ли вам ваше второе образование в книгоиздательском деле?

ВБ Конечно. В первую очередь, помогает спокойно чувствовать и правильно оценивать среду, в которой существуешь. А работа с цифрами помогает разобраться с планами на ближайшее будущее. Думаю, без этого бэкграунда мне было бы страшно затевать свои проекты. Я не отношусь к той категории людей, которые полагаются на случай, плохо ориентируясь в обстановке выбранной ими бизнес-среды. Вообще я очень не люблю рисковать, как ни странно.

АМ Скажите, а муж вас поддерживает, он ваш союзник?

ВБ Морально — безусловно. Но у него своя работа, у меня — своя.

АМ Ну вы же, наверное, делитесь с ним своими книгоиздательскими планами?

ВБ Конечно, делюсь. Иногда он мне говорит: ты знаешь, вот ты делаешь хорошее дело, а я чувствую, что в своей жизни сделал недостаточно добра.

АМ Да, в этом смысле экономисту, наверное, тяжелее, чем книгоиздателю.

ВБ Понимаете, то, что делают экономисты, часто оказывается скоропортящимся продуктом — любой отчет быстро устаревает. Труд же издателя, может быть, менее заметен, чем труд автора или художника-иллюстратора, но, тем не менее, и он оставляет след.

АМ Безусловно. Как вы позиционируете ваше издательство?

ВБ Как бутиковое, наверное. Большим оно никогда не будет.

АМ А почему?

ВБ Я этого себе самой никогда не говорю, но подсознательно, думаю, просто этого не хочу. Мне комфортней, чтобы оно оставалось маленьким.

АМ Но маленькое издательство — понятие растяжимое, согласитесь. Сколько книг в год вы выпускаете?

ВБ Немного. В лучшие времена — до двадцати. Зато мы каждую книгу знаем в лицо. Мы с ней успели сродниться. А по мере увеличения выпуска книг внимание к каждой из них неизбежно будет рассеиваться. Я уж не говорю об ошибках разного рода и всевозможных накладках. В большой структуре невозможно контролировать все настолько досконально, как в маленькой.

АМ Я ведь почему спросил: много издательств начинались как маленькие, а потом доросли до больших.

ВБ Да, вон то же издательство Вадима Мещерякова начиналось как маленькое…

АМ Но он не считает его большим.

ВБ Все познается в сравнении.

АМ Вы говорили в одном из интервью, что на рынке детской литературы трудно выделиться. Как вы считаете, удалось ли вам это сделать?

ВБ Конечно. Наша серия детских стихов стала бенчмарком. В нее почетно и очень непросто попасть. Мы очень тщательно отбираем авторов. На меня из-за этого даже обиделись многие. Понимаете, я всегда честно пытаюсь набрать для книжки двадцать-двадцать пять стихотворений, но это далеко не всегда возможно. Бывает, у автора есть несколько хороших стихотворений, но для детской книги из нашей серии нужно не меньше двадцати. Пять-шесть из них должны быть «ударными», остальные могут быть просто хорошими. Плохих не должно быть ни одного. И если такого количества просто хороших и очень хороших не набирается, книжка откладывается.

АМ И что вы в таких случаях говорите автору?

ВБ Советуем ему продолжать писать.

АМ А антологии детских стихотворений вы выпускаете?

ВБ Антологий у нас, кстати, не было, но, может, мы еще до этого дойдем. У нас уже накоплен большой багаж. Наверное, стоит его рассортировать и развести по темам, может интересно выйти. Это даже для школы детям необходимо. Например, нужно знать стихи о Родине, но вот пока, к большому нашему сожалению, книги стихов современных поэтов на эту тему нет. Стихов о Родине вообще очень мало, а хороших — так еще меньше. Быть может, это проблема 90-х, когда поэтам не хотелось об этом писать. Так вот можно взять несколько стихотворений, опубликованных еще в советское время, но к ним нужно непременно добавить новые стихи.

АМ Я вас понимаю, ребенку лгать нельзя. И разговоры о патриотических скрепах не заменят хороших стихов о Родине.

ВБ Именно так. Есть и другие темы. К Восьмому марта, например, обязательно нужны стихи про мам. И то, что происходит в школе моего сына на Восьмое марта, меня тоже расстраивает. Дети готовятся, стараются, заучивают стихи, их выступления пронимают до слез, но я-то понимаю: то, что они учат — просто кошмар и розовые слюни. Не буду сейчас называть имен авторов.

АМ А как вам кажется, почему так происходит?

ВБ Думаю, что современных поэтов в школах почти не знают, их просто не проходят — вижу это по своему собственному ребенку. А на предпочтения составителей школьной программы мы, как вы понимаете, повлиять не можем.

АМ Вы же, наверное, дружите и с Григорием Кружковым, и с Мариной Бородицкой, и с другими выдающимися детскими поэтами?

ВБ Григорий Кружков у нас выходил, причем не только его стихи, но и сказки. Недавно выпустили книжечку детских стихов Марины Бородицкой «Тетушка Луна». Вообще когда ты существуешь на рынке более шестнадцати лет, то так или иначе знаешь всех пишущих авторов. И зорко смотришь, кто появляется новенький. Вот у нас скоро выйдет книга стихов Марины Тараненко — она тоже наше «открытие». И Елены Ярышевской — это уже не совсем наше, нас тут совсем немножко, на пару месяцев, обогнали, чему я слегка ревниво радуюсь, на самом деле.


АМ Вы ревниво следите за авторами, чтобы они не ушли в другие издательства?

ВБ Я совершенно не ревнива. Понимаете, детские стихи маленькие, их в книжку нужно много. И если автору запрещать публиковать свои стихи в других местах, то их и знать будут плохо. По отношению к детскому поэту это преступление — брать полностью эксклюзивные права. Обычно у нас довольно мягкий договор. Мне важно, чтобы состав стихов не повторялся полностью из книги в книгу. Поэтому мы говорим так: вы можете взять из нашей книги все, что хотите, но не больше половины. Я хочу, чтобы было видно, что над книгой поработал другой составитель. При этом мы сохраняем свое лицо. У нас очень хорошие подборки и мы этим гордимся. Но мы не закрываем авторам дорогу в другие издательства.

АМ Но не все поступают так, как вы.

ВБ Это правда. Есть детские поэты, с которыми я бы с удовольствием поработала — например, с той же Машей Рупасовой. Очень интересный автор с яркими, ни на кого не похожими текстами… К сожалению, у нее полностью эксклюзивный договор с «АСТ», и закрыты почти все ее произведения. Я не смогу из ее книг, а их уже больше пяти, набрать даже одну в свою серию.

АМ А вы не пробовали договориться с издательством «АСТ»?

ВБ Я знаю, что разрешение такого рода получить практически невозможно. Жаль, но это так. Если бы у всех были бы такие условия договора, как у нас, было бы несравненно проще. И пошло бы на пользу детской книге. К слову сказать, и для самих авторов так было бы лучше — ведь нужно расширять круг публикаций, продвигать свои стихи. Так что советую всем авторам — и детским, и взрослым — не давать эксклюзивных прав.

АМ Вера, ну вы же понимаете, как подписывается автор на такие права, как тяжело ему добиться от издательств каких-либо изменений в условиях договора в свою пользу. Так и раньше было, а сейчас и говорить нечего.

ВБ Я понимаю, очень сложно. Но мне кажется, на своих интересах можно настаивать, проявлять характер. От этого слишком многое зависит.

АМ А педагогическая литература вас как издателя интересует?

ВБ Это все-таки не наша область. У нас есть такие книги, но их скорее можно назвать условно-педагогическими. К примеру, «Между нами / Между нами, взрослыми…». Ее написали Вадим Левин и Рената Муха. Это книга-перевертыш: с одной стороны там стихи для детей обоих авторов, а с другой — педагогическая часть, в которой рассказывается, как с детьми читать стихи, играть в стихи и как им прививать вкус к стихам.
Но для нашего издательства такая книга — скорее исключение. Педагогическая литература — подразделение очень специфическое. Все-таки здесь нужно разбираться в теме на экспертном уровне, одного «а мне понравилось» мало.

АМ Шекспир, Мэлори — это хорошо, это понятно, а как у «Октопуса» обстоят дела с переводной литературой в целом, как вы к ней относитесь?

ВБ В свое время мы опубликовали «Самую плохую ведьму» английской писательницы и художницы Джилл Мерфи, на тот момент в этой серии было пять ее книг. Сейчас их, кстати, издает «Эксмо». Есть у нас и другие переводные книги: сказки Киплинга, «Волшебный край короля Оберона» — это такой сборник европейских сказок и легенд. Переводная литература — огромная часть мировой культуры, куда же без нее. Как бы мы жили без Карлсона и Муми-троллей?


АМ Даже не знаю. Муми-тролли — это серьезно, это почти религия…

ВБ И все же для нашего издательства переводная литература не основная, главное — это творчество наших авторов. Знаете, мне даже немного обидно за них, потому что понятно, что нашу родную литературу надо поддерживать! Иначе можно задавить все то, что началось в 90-е годы и в начале 2000-х. Надо наших детских писателей чаще показывать по телевизору, снимать больше фильмов по их произведениям, делать мультфильмы. Тогда возникнет узнаваемость и авторов, и их героев. Нам необходимы новые Дяди Федоры, Чебурашки, Эдуарды Успенские. А откуда они возьмутся, если по телевизору сами знаете, что показывают. И детские фильмы мы смотрим в основном зарубежные, а наших новых нет.

АМ А советскую классику вы тоже публикуете?

ВБ Ни Михалкова, ни Барто с Чуковским мы в нашу детскую серию не включаем. Конечно, в ней были Ирина Токмакова и Вадим Левин, но они все-таки наши современники. Мы изначально так и заявляли, что публикуем современную поэзию. Классиков и так кругом полно. Если кому-то не хватает Маршака — а его обязательно надо читать — выбирайте, вот целая полка в магазине, да и не одна. На выставках посетители часто спрашивают книги Михалкова. Хорошо, если удается заинтересовать их нашим «неведомым» им ассортиментом: а что вы знаете о Дарье Герасимовой? Анастасии Орловой? Петре Синявском? Юлии Симбирской? Про Тима Собакина, возможно, вы что-то слышали? Если да, то я очень радуюсь. Потому что мы на этом фронте все шестнадцать лет сражаемся — воюем с очень распространенным и ошибочным мнением, что после Чуковского и Барто у нас поэзия для детей закончилась. Не поэзия закончилась, а государственный подход к пропаганде детского чтения изменился.

АМ Чем вы готовы пожертвовать как издатель, а чем — никогда?

ВБ Ну, жертвовать всегда чем-то приходится, в той или иной степени. Чаще всего я как издатель жертвую коммерческим успехом. Несомненно, издавать Михалкова и Барто более выгодно: сколько издашь — столько продашь, а мы вот осознано выбираем тех авторов, которые продаются дольше, и приходится прилагать немалые усилия для того, чтобы люди о них узнали.

АМ Вера, а скажите, на сей раз уже и как издатель, и как читатель: уходит ли из жизни современного человека такая важная вещь, как домашняя библиотека? И читаете ли вы сами для души?

ВБ Я не думаю, что домашние библиотеки уходят из квартир, по крайней мере, я этого не замечаю. Для души читаю и много. Получаю от этого большое удовольствие. Но чаще всего сочетаю приятное с полезным — читаю те книги, которые мне нужны. Своему ребенку я с удовольствием читаю на ночь. Из нашего дома домашняя библиотека никуда не ушла, наоборот — места нет, куда книги класть, прихожу домой после каждой выставки с охапкой новых изданий. Докупаю регулярно книжные шкафы, которые тоже уже непонятно куда ставить. И я очень рада, что могу заваливать все книжками на работе.

АМ А вот раньше книги вообще считались вложением капитала…

ВБ Конечно! Например, какая-то часть моих детских книг мне досталась от родителей, но многие книги — проводники в мое прошлое — пришлось потом докупать у букинистов. Кстати, какие-то мои издательские идеи тоже пришли оттуда— из детства. Для нас, издателей, это, видимо, обычная история. Тот же Вадим Мещеряков, которого мы сегодня с вами часто вспоминаем, тоже издавал знаковые книги из своей детской библиотеки. «Научные забавы» Тома Тита были очень успешным проектом. А для меня такой книгой стала «Глупая лошадь», но не только. Из моей домашней библиотеки были еще «Радуга-дуга», «Ладушки», «Крошка Вилли Винки», «Плих и Плюх»…

АМ А могли бы вы назвать имена худож

01.10.2018 00:01, @Labirint.ru



⇧ Наверх