Правила жизни героев «КомпасГида»

У каждого персонажа, которому посвящена целая книга (а тем более серия!), есть правила жизни. Иногда он высказывает их вслух, иногда они считываются между строк — но совершенно очевидно, что без них герой поступил бы как-то иначе в аналогичной ситуации. Издательство «КомпасГид» выбрало правила жизни героев недавних книжных новинок — и, кажется, многими из них можно руководствоваться и в реальности.

Офелия (тетралогия «Сквозь зеркала» Кристель Дабо):

«В здании Старых Архивов я наслаждалась всем: и утренним светом, сочившимся сквозь закрытые ставни, и шорохом осторожно переворачиваемых страниц, и кофейным ароматом, и едва различимым нафталиновым запахом газового рожка. На столике в углу стояла шахматная доска. Фигуры двигались по ней сами собой, словно их переставляли два невидимых игрока».

«Очарование — лучшее оружие женщины, и нужно им пользоваться без зазрения совести».

«Я шагала по безлюдным полутемным улицам. Здесь было сыро и намного холоднее, чем в парке замка, но я с удовольствием вдыхала этот настоящий — не иллюзорный — воздух. Глядя на запертые двери и слепые фасады квартала, я спрашивала себя, уж не скрывают ли и они за своим внешним убожеством замки и сады…»

«Полюбить человека можно с первого взгляда. Чем меньше люди знают друг друга, тем горячее их любовь».

«Однажды мне довелось сказать: "Я вас не люблю". Никогда не думала, что такие простые слова способны причинить боль, физическую боль. Мне казалось, что треснувшее ребро терзает изнутри все тело!»

Безымянный рассказчик («Девочка из башни 330» Тимоте де Фомбеля):

«Когда она в первый раз меня поцеловала, мы болтались на железных тросах на высоте сто двадцать метров, и за нами гналось человек пятнадцать вооруженных охранников. Может, именно поэтому у меня потом еще долго кружилась голова каждый раз, когда я к ней приближался?»

«Я решил больше никогда не влюбляться. Но в тот день, когда мне исполнилось четырнадцать, появилась она».

«Единственный вопрос продолжает меня беспокоить в нашем уединенном уголке земли: а как там мир? Как поживает мир, если Селесте становится лучше? На одной из фотографий, потерянных навсегда, я написал красным маркером всего несколько слов, это было мое послание человечеству: "Это — Селеста, моя планета"».

«Я никогда не учился играть на пианино. Играю то, что есть в голове и в пальцах. Печальные мелодии. Если бы я внимательно прислушался к тому, что играют пальцы, я бы мог засомневаться в том, что вообще существую на свете. Зато я никогда не скучал».

«Я опустил руки, и они понуро повисли вдоль туловища. Почему-то я не испытывал чувства гордости из-за того, что сделал. Сейчас я прекрасно помню, что было у меня тогда на душе. Внутри как будто бы все ломило. Но не от усталости, нет. От смутной тревоги».

Магнус Миллион (герой одноименной книги Жан-Филиппа Арру-Виньо):

«Я был потрясен — словно впервые увидел Нижний город: неужели люди — настоящие человеческие существа, а не какие-нибудь там кроты или лесные гномы, в самом деле могут жить здесь, в этих страшных черных улицах-кишках?»

«Я часто завидовал обитателям интерната, которые после уроков дружно поднимались к себе в спальни, дурачась и толкаясь, как веселые щенки. Бывали вечера, когда я предпочел бы присоединиться к ним, вместо того, чтобы вновь обнаружить за воротами лимузин и шофера в фуражке, который доставлял его домой, к одинокому ужину в огромной семейной столовой. Расти без братьев и сестер — это ужасно!»

«Лучше уж поверить Свену Мартенсону на слово, чем преследовать монстра. Да и непохоже, чтобы тот выдумывал или врал. Врун сочинил бы что-нибудь более убедительное, а Мартенсон рассказывал полную чушь, поверить в которую просто невозможно».

«Мой отец всегда был очень представителен, но думал исключительно о делах. Работа, работа, вечно одна только работа! Даже когда несешь на себе такую ответственность, нельзя думать лишь об этом».

«Сильвания не могла похвастать большим количеством ученых. В этом маленьком процветающем государстве всегда превозносили науку и технику, но бескорыстных исследователей, которые посвящали жизнь поискам истины, здесь считали людьми нелепыми и подозрительными. Чему еще может служить наука, рассуждали жители Сильвании, если не обогащению?»

«Вот скука на даче! Друг Сашка уехал. Мяч пинать не с кем. На велике далеко нельзя. А близко — скучно».

«Я научился делать что-то. Важное и нужное. Забил гвоздь и вырос. Гвоздь вниз, я — наверх!»

«Разговор — доска. А слово «прости» — наждак. Потер наждаком — и разговор гладкий. Как яблоко».

«Учиться трудно. Но учить — труднее. Зато работать вместе — весело».

«"Зачем делать скворечник? Можно купить", — спросила меня Маша. У него нет трубы! Я сделаю сам, решил».

Стася («Разноцветный снег» Наталии Волковой):

«Уличный шум имеет такое странное свойство: он может утоньшаться и совсем исчезать, как кусок мыла от воды, стоит только зайти в каменную коробку подъезда. Пока преодолеваешь первые два пролета, с улицы еще доносятся крики дворников или собачий лай, чем выше поднимаешься, тем дальше уходишь от внешнего мира. Дом со всеми его запахами и собственными странными звуками поглощает тебя, закрывает в себе».

«Я лежала в комнате и думала, что надо пойти и поговорить с прабабушкой. Не монстр ведь она. Хотя, да, суровый вид Тони мог напугать кого угодно. И как только у такой маленькой пухлой старушки мог быть такой режуще-колющий взгляд?»

«Меня трясло. Честно говоря, сама не ожидала от себя такого: хотелось все крушить и ломать. Я вылетела из комнаты и закрылась в туалете. «Влюбилась». Да как они могут лезть в меня? Да что они понимают? Меня просто колошматило. А что хуже всего, теперь-то мама точно уверится, что я влюбилась — ведь только влюбленные ведут себя так по-идиотски: вскакивают, в туалет убегают. Что они все к ней прицепились? Больше дел, что ли в жизни нет, как влюбляться?»

Волкова Наталия, "Разноцветный снег"

«Хоть библиотека у нас и в соседнем доме, я почему-то там никогда раньше не была, то есть, кажется мы приходили туда на экскурсию с детским садом, и все. Я зашла в полутемное помещение с длинным коридором, из которого в разные стороны отходили светлые залы-норы. Я и не помнила, что тут столько закутков, куда можно забиться с книжкой или планшетом, и никто не помешает».

«Если бы я только могла соврать! Но в том-то и дело, что я не могла, не умела, сколько раз ни пыталась, все равно сама себя выдавала. Наверное, это у меня какой-то физический дефект: стоило начать врать, как тут же кружилась голова, лицо покрывалось пятнами и горело, а я признавалась, что сказала неправду».

Все книги подборки

23.04.2018 11:52, @Labirint.ru



⇧ Наверх