Повесть «Страница один». Интервью с Владой Харебовой

Влада Харебова, автор книги «Страница один», лауреат международного литературного конкурса имени В. П. Крапивина. Интервью для Лабиринта провела Яна Валуева, а фотографии взяты из семейного архива Харебовых.

Влада родом из Южной Осетии и выросла на Кавказе. С самого рождения будущего автора книги «Страница один» (издательство «Абрикобукс») окружали музыканты, художники, писатели, преподаватели, историки и журналисты — уж такая семья. Поэтому родители слегка удивлялись, когда в старших классах дочь серьезно занялась точными науками, чтобы стать астрофизиком. Но это был всего лишь очередной романтический порыв (космос!), а от себя не уйдешь. Более двадцати лет после окончания филологического факультета Влада работала журналистом. Выпустила немало научно-популярных книг, по большей части о здоровье, плюс кое-что о танцах. Потом оказалась в Латвии, где стала преподавать русский и литературу. Каждый день — работа в школе, потом со студентами. Но для главного занятия остается слишком мало времени, поэтому книги, признается автор, она пишет медленно. Получила второе высшее образование в Институте журналистики и литературного творчества и поняла, что ничего нового в поэзии сказать не сможет. И хотя Влада все равно продолжает «баловаться» стихами, не относится к этому всерьез. В какой-то момент нужно было выбрать между прозой, воспитанием своих детей, искусством, танцами… Пришлось отказаться от рисования и живописи. Дети, проза и танцы победили. Но Влада не теряет надежды однажды вернуться к профессии художника.

Яна Валуева Влада, спасибо огромное за книгу! Когда начинаешь читать, то буквально с первых страниц погружаешься в очень уютный мир семей, живущих бок о бок, тесных комнат, улиц, пышущих жаром… Кажется, что вместе с Анико вылезаешь в окно или ныряешь в ледяную горную реку. Вам удалось так детально все передать, что складывается ощущение, будто писали вы либо о себе, либо о том, что происходило на ваших глазах. Насколько автобиографичной можно назвать «Страницу один»?

Влада Харебова Математически примерно на 30 процентов: я родилась в Цхинвале, на улице Тбилисской, 21 (теперь у нее другое название), и действительно одну комнату в том доме называли «музей». В книге отражен город из моего раннего детства, наш дом (немного измененный), сад и «Комсомольский"магазин на углу. Дом соседей, грузинских евреев, превратился в дом ребе Абрахама Элиашвили, а моя первая в жизни подруга Мзия —в юного мудреца Якоба. Директор школы, описанной в романе, на самом деле был нашим учителем физики. Сама школа, конечно, мало похожа на реальную школу No 5, но кладбище у нее во дворе действительно существует —оно появилось в годы войны, когда из-за обстрелов не стало возможности хоронить погибших там, где положено. Аннушкина мама Зарина очень похожа на мою бабушку Анну Гаглоеву, а ее папа — на моего дедушку Владимира Харебова, он был цхинвальским журналистом. Автобиографичны улицы, горы, Владикавказ и немного школьная жизнь.


ЯВ Сколько времени заняло создание книги?

ВХ Первую тетрадь черновика я начала, когда мою дочь Яну можно было увидеть только на мониторе аппарата УЗИ. А последнюю главу окончила, когда Яне было 12 лет.

ЯВ Что подтолкнуло вас перенести на бумагу этот сложнейший рисунок из судеб людей и истории?

ВХ Книга заявилась ко мне ни с того ни с сего. Ей-богу, я этого не планировала. Мы уже шесть лет жили тогда в Подмосковье, и моя работа никак не была связана с Кавказом и грузино-осетинским конфликтом. Казалось, что кто-то нажал кнопку, чтобы я начала писать эту вещь.

ЯВ Кому вы адресуете «Страницу один»? Ведь там очень много пластов — и невероятно захватывающие, «живые» будни и приключения подростков, и школьные перипетии (чего только описания уроков стоят!), и дружба, и первая любовь, и, кажется, вчерашняя история нашей страны, и даже мистика. Что-то перевешивает, на ваш взгляд?

ВХ Боюсь, я адресую ее себе. Для меня это лирика. Мир «Страницы один» живет в моем сознании. Это моя личная тоска по любви, приключениям, дружбе, мистике и моя личная боль за тех, кто погиб в той войне, за разрушенный город, за потерянный рай старого Цхинвала.

ЯВ Не могу не спросить про школьные уроки. Вы описали своепредставление о том, как нужно учить детей истории, к примеру, или эти описания взяты с натуры?

ВХ Уроки истории, описанные в книге — это вымысел, но я уверена, что есть учителя, которые проводят такие уроки. Я сама сейчас работаю учителем и мечтаю дорасти до уровня Эхнатона. Я преподаю литературу, и с шестиклассниками мы, например, сочиняем сказку и ставим спектакль, пишем сценарий фильма и снимаем его — это дает возможность физически, эмоционально прочувствовать изучаемый предмет.


ЯВ Отдельно просится вопрос о мистической Лиоре, параллельных слоях… Как много в этом вымышленного? Потому что сначала кажется, что это просто сюжетная линия, но потом читаешь про озеро, тоннель, найденные рукописи, и складывается ощущение, что это вполне могло иметь реальную основу.

ВХ Я атеист, но отчасти верю, что мистика —это непознанная человеком природа, и вполне возможно, что существуют ученые, например каббалисты, которые владеют методикой, позволяющей видеть мироздание иначе, чем физика, астрономия и другие привычные нам науки.

ЯВ Что вы хотели донести до читателя, описывая грузино-осетинский конфликт в книге? События — очень серьезные и важные, но кажется, будто они проходят неким фоном. То есть мы чувствуем напряжение, страх за близких и возмущение несправедливостью, но лишь через призму восприятия подростков, которые оказались в это втянуты.

ВХ Да, это очень серьезная и до сих пор, к сожалению, актуальная политическая и гуманитарная проблема. Но я не ставила перед собой цели разобраться в ней, потому что это должны делать специалисты мирового уровня. У этого конфликта должен быть итог — наподобие Нюрнбергского процесса — для того чтобы поставить точку и примирить два народа. А в книге я хотела лишь передать атмосферу, в которой жили простые люди, когда на их головы стали падать снаряды. И сказать в очередной раз: не позволяйте политическим лидерам манипулировать вашим сознанием. Это постоянно происходит в истории: идея национального возрождения подается как панацея от всех бед, охватывает массы и заставляет делить мир на своих и чужих. Дается отмашка: можно выплеснуть свою агрессию, досыта наиграться оружием, удовлетворить жажду крови и власти — и все это под знаменем великой идеи. Итог все мы знаем…

ЯВ Вы получили премию В. П. Крапивина за рукопись. Но я читала в вашем интервью, что издательства откликнулись далеко не сразу. Как думаете, почему? Тема ведь очень важная, главным образом из-за того, как преподносится история, за которой мы могли наблюдать только наэкранах ТВ и газетных полосах.

ВХ Каждое издательство — это чей-то бизнес, и публиковать книгу такого объема, с нечеткой целевой аудиторией —рискованно. Даже те издательства, в которых я печаталась ранее и которые меня знали — «Эксмо», «АСТ», осетинские издания — все-таки отказывались, потому что для них это неформат. Будет ли продаваться эта книга, позволит ли покрыть расходы… Я никогда не забуду попытку участия в литературной премии «Нос»: требовалось представить произведение в напечатанном виде и от издательства. А в романе тогда было около 900 страниц! Осетинское издательство «Аллон-биллон» распечатало всю книгу и отослало на конкурс — это была ненормально огромная бандероль. «Нос» никак не отреагировал, и книга тогда не была опубликована, но я очень благодарна «аллонам-биллонам» за этот маленький подвиг. Уже после получения премии я обращалась и в другие издательства, и они отказывались от публикации из-за большого объема рукописи. Людмила Никитина, руководитель издательства «Абрикобукс», сама вышла на меня и предложила напечатать роман. Мы редактировали его два года! Мой редактор Нина Усова — настоящий волшебник. Я постоянно поражалась тому, какой бурелом был до правки и какой хороший текст получился после. Она работает точно и бережно, как лицевой хирург, а попутно еще и как преподаватель литературного мастерства.


ЯВ Как отреагировали на вашу книгу друзья, близкие и все те, кого описанные события так или иначе затронули?

ВХ Моим первым читателем была дочь Яна. Я распечатывала ей главы из романа, пока не сдох от напряжения наш принтер. Она читала в своей комнате, и оттуда поминутно доносились ее крики: «Мама, что такое дефицит? Почему в магазине очередь? Зачем они ходили в школу в фартуках?». Вопросы возникали буквально на каждой строчке. То, что для моего поколения известно, как собственная биография, для нынешних подростков темная история. Так что реакция первого читателя была неоднозначной: очень интересно, но слишком трудно. Вторым читателем был папа, я попросила его редактировать фактическую сторону, осетинские и грузинские слова, названия, фамилии, ведь он из Южной Осетии. Папа внес довольно большую правку. Потом читал Давид, мой брат, а еще мои друзья Инна и Женя, которые живут в США. Больше пока читателей из числа родных и близких не было. Если честно, я боюсь реакции тех людей, которых затронули описанные события, — жителей Осетии. Дело в том, что у каждого из них свое представление о произошедшем. И я не жду всеобщего одобрения — скорее, наоборот, готова к неприятию книги. Возможно, она больше понравится тем, кто живет далеко от Осетии и лишь краем уха слышал о ней. Я надеюсь, что мир узнает и полюбит Цхинвал, увидев его моими глазами.

Все книги подборки

14.12.2019 12:01, @Labirint.ru



⇧ Наверх