Мастер перевода. Аркадий Кабалкин — о работе над новой книгой Бернара Вербера

«Эксмо» выпустило новый роман Бернара Вербера «С того света» — необычную мистическую историю с детективным сюжетом. Мы расспросили переводчика Аркадия Кабалкина об особенностях работы над этой книгой — и о других интересных мелочах.

Аркадий Юрьевич Кабалкин
Родился в Москве в 1958 году. Прозаик, переводчик с английского и французского. Переводчик произведений Артура Кестлера, Джона Апдайка, Карен Бликсен, Александра Дюма, Ги де Мопассана, Жюльетты Бенцони, Ф.Д. Джеймс, Даниэлы Стил, многих современных английских и американских фантастов — в том числе Джорджа Мартина, Люциуса Шепарда и других.

Лабиринт Как проходила работа над переводом «С того света»? Сколько вам понадобилось времени? Было ли в этой работе что-то особенное?

Аркадий Кабалкин Работалось интересно и весело. Часто интересуются, читает ли переводчик книгу, прежде чем взяться за перевод. По умолчанию предполагается, что читает. А я никогда этого не делаю, так пошло с самого начала (а художественным переводом я занимаюсь уже тридцать лет): хочу, чтобы мне было интересно работать — не меньше, чем читателю читать. Времени ушло столько же, сколько обычно уходит на текст такого объема. Не стану раскрывать свою производительность — пусть это остается профессиональным секретом. Особенностью работы было уважение к автору — чувствовалось, что он его достоин.

Л Как близко Вы были знакомы с творчеством Вербера перед тем, как приступили к переводу?

АК Честно говоря, тогда знаком не был. Надеюсь, это не повлияло на качество работы. Теперь перевожу его трилогию «Отцы отцов».

Л Вы работали над переводами произведений огромного количества авторов: как классиков XIX и ХХ веков, так и современных авторов. Однако с книгами Вербера, как переводчик, вы ранее не сталкивались. Отличалась ли чем-то работа над романом «С того света» от других ваших переводов?

АК Поскольку нет таких жанров прозы, которых мне не пришлось бы переводить (хотя и с поэзией работал), не назову эту работу уникальной. Но, повторюсь, она была приятной и даже вдохновенной, помогало уважение к автору за его смелость и раскованность.

Л Любимым писателем Вербера в детстве и юности был Жюль Верн. Вы в свое время переводили роман классика научной фантастики «Ледяной сфинкс». На ваш взгляд, есть ли что-то общее у этих двух авторов?

АК В «Сфинксе» Жюль Верн «продолжает и развивает» Эдгара По. Поэтому если говорить об общем у Верна и Вербера, то это, скорее, их великолепное писательское «простодушие», доверие к читателю, неприятие скучных умствований, умение говорить о сложном просто.

Л Про Вербера (впрочем, как и про многих других авторов) часто говорят, что «в переводе их книги многое теряют». Как вы относитесь к таким утверждениям?

АК «Перевод», если вдуматься, — понятие условное. В какой-то мере переводчик все-таки создает собственное произведение, как бы самонадеянно это ни звучало… (Абсолютное доказательство тому — поэтический перевод.) С другой стороны, чем талантливее текст, тем бережнее относишься к его автору. Принцип добросовестного перевода состоит в том, чтобы текст ничего не потерял. А вот когда переводишь полную бездарщину (бывает и такое), то приходится текст улучшать…

Л Существует мнение, что в оригинале книги Вербера имеют необычную пунктуацию. Вы столкнулись с этим при переводе его последнего романа?

АК Конечно, это заметно. Он сам подсказывает в своих интервью, что избегает восклицательных знаков. Я вижу, что он вообще уходит от эмоциональной пунктуации, как и от эмоциональной лексики, стараясь передавать эмоции ситуативно и стилистически. Понимаю, что он делает это намеренно, и соблюдаю по мере возможности, порой даже вопреки сложившейся русской норме.

Л В какой степени, на ваш взгляд, нужно проникнуться книгой, чтобы сделать ее удачный перевод?

АК В идеале хорошо бы увлечься сюжетом, понять — если их не за что полюбить — героев, вникнуть в авторские идеи. Некоторые предпочитают от всего этого дистанцироваться — но такого «дистанцировавшегося» быстрее всего заменит компьютер… Поэтому, чтобы переводить, желательно проникнуться, а коли так, то максимально; вопрос только в том, насколько это возможно…

Л Можете ли вы дать три характеристики, которые определяют стиль книги Вербера «С того света»?

АК Постараюсь, и это будет относиться, как я теперь уже понимаю, к его творчеству вообще: смелость, простота, драйв.

Л В книге Вербера есть интересный эпизод, где происходит сцена битвы между писателями, ставящими во главу угла стиль, и между авторами, выбирающими воображение. А какой вариант предпочитаете вы, как переводчик и читатель?

АК Как переводчик я предпочел бы, наверное, стиль, потому что его можно попытаться передать, тогда как с воображением дело обстоит сложнее… Ну, а читатель — существо капризное, ему то одно подавай, то другое…

Л Существуют разные методы перевода, и разные переводчики по-своему подходят к работе над книгами. Какой подход предпочитаете вы?

АК Кто-то из переводчиков пытается просто донести, что сказал автор, кто-то — адаптировать под наш язык авторский стиль, а кто-то — буквально вжиться в автора и попытаться создать абсолютный аналог его произведения на другом языке. Идеалом был бы синтез. Я стремлюсь к этому, с той поправкой, что абсолютный аналог невозможен, да и вряд ли нужен. Насколько мне это удается — судить читателям.

Л Предыдущие романы Вербера на русский переводили другие люди. Опирались ли вы как-то на работы ваших предшественников?

АК Нет. Иногда мне приходится делать новые переводы того, что переводилось другими и издавалось раньше (причины самые разные), и я давно уяснил, что обращаться к чужим переводам, как бы хороши они ни были, противопоказано для творческого настроения и для производительности труда.

Л В советское время про некоторых американских авторов (например, про Курта Воннегута) говорили, что в русском переводе они даже лучше, чем в оригинале. Возможно ли такое, на ваш взгляд, и является ли такая оценка похвалой для переводчика?

АК Такое возможно и иногда случается. Тогда это праздник. Хрестоматийный пример — «Рэгтайм» Доктороу в переводе Василия Аксенова. Я бы затруднился ответить, что важнее для переводчика — «пересказать» автора или сделать книгу максимально удачной в переводе. По-моему, надо стремиться опять-таки к синтезу. Но когда тебе заказана явно дурно написанная вещь (к счастью, в данном случае дело обстоит в точности наоборот!), то дилемма решается сама собой: первое шло бы во вред второму.

Л Согласны ли вы с мнением Жуковского, что «переводчик в прозе — раб»? Какие чувства по отношению к автору возникают у вас во время работы?

АК Согласен в смысле противопоставления перевода прозы и поэзии. Работу с поэзией назвать «переводом» можно разве что условно, поэтические переводчики — сами поэты, а поэзия и рабство — вещи несовместные. Но и я, «прозаический» по большей части переводчик, почти никогда не чувствую себя рабом: если автор хорош, то повиновение ему не нарушает твоего достоинства, а если плох — то здравствуй, свобода! Что до отношения к автору, то оно бывает всяким: от восторга и даже преклонения перед талантом до ненависти к наглому бездарю.

Л В современной литературе распространяется практика, когда переводчики связываются с авторами по интернету и уточняют у них некоторые аспекты своей работы. Не возникало ли у вас такого желания при переводе романа «С того света»?

АК Не возникало, но не из высокомерия, а из уважения к времени автора и из желания до всего дойти самому.

Л В начале сентября Бернар Вербер приезжает в Москву и ответит на любые вопросы всех желающих. Не хотелось бы вам что-то спросить у него сейчас, после завершения работы над переводом романа?

АК Хотелось бы, скорее, просто с ним повстречаться и пообщаться профессионально и по-человечески.


14.09.2018 11:31, @Labirint.ru



⇧ Наверх