Как организовать творчество. Интервью с авторами young adult

Еще лет десять назад в России почти не было ни русскоязычной, ни переводной литературы young adult — но сегодня мы можем видеть множество талантливых авторов, пишущих именно для этой, очень чуткой и отзывчивой аудитории. Издательство «КомпасГид» в числе первых взялось выискать жемчужины жанра — и сегодня лучшие из лучших подобных книг выходят в отдельной серии YA.

В начале этого года «КомпасГид» провел читательское интервью с Андреасом Штайнхефелем, автором романа «В центре Вселенной». Мы задали пять вопросов, на которые ответил немецкий писатель, и другим замечательным авторам: Евгению Рудашевскому, Гале Узрютовой, Катарине Киери и Габриэле Климе.

Андреас Штайнхефель, автор романа «В центре Вселенной»:
— Когда я пытался осилить Достоевского в первый раз, из-за имен я решил, что там в два раза больше персонажей, чем на самом деле.

КомпасГид Что повлияло на ваше решение стать автором детской/young adult литературы? Вдохновило ли вас какое-то событие?

Андреас Штайнхефель Не хочу показаться высокомерным, но все началось с того, что одно издательство попросило моего брата (который работает иллюстратором) оценить очень плохую книгу для детей. Я прочитал ее и возненавидел: она не только не воспринимала своих читателей всерьез, но и пыталась пропагандировать «взрослые» взгляды в образовательных целях. Я высказал брату свое мнение и заявил, что могу написать… гораздо лучше. Он предложил мне: «Вместо того, чтобы хвастаться, докажи свои слова на деле». И я доказал.

Я отправил свой рассказ издателям той ужасной книги, и добавил в письме: «Уважаемые дамы и господа, вы публикуете полный отстой, вот как должна выглядеть нормальная литература для детей!» В итоге, они предложили мне контракт. Хотя у меня есть научная степень по английской литературе, я никогда не мечтал стать писателем. Может, поэтому у меня все получилось… (На тот момент для меня это была просто работа, не лучше и не хуже прочих. Только после успеха «В центре Вселенной» я решил стать профессиональным писателем.)

КГ Расскажите, как вы планируете свою писательскую работу? У вас есть норма написания в день или вы ждете вдохновения?

АШ Несколько лет я пытался выработать себе график. Когда раз за разом у меня не получалось его придерживаться, я стал писать по настроению. Обычно я долгое время вынашиваю идею романа в голове и только потом перехожу к написанию. Над «В центре Вселенной» я работал четыре с половиной года, из которых непосредственно на написание текста потребовалось всего шесть месяцев.

КГ Какими писателями вы увлекались в юности? Какие жанры вы предпочитали тогда и какие — сейчас?

АШ Ребенком я любил хорроры, я читал сотни дешевых журналов ужасов. Потом перешел на фэнтези, а затем — на Джорджа Оруэлла, Уильяма Голдинга и Эмили Бронте. И вот результат: стоит вам попробовать настоящее качество, вашему дурновкусию приходит конец! (Это не означает, что вы не можете время от времени читать всякую макулатуру: guilty pleasure — ни с чем не сравнимое удовольствие).

Сейчас я читаю много исторических работ (мне очень нравится Уинстон Черчилль). А недавно, верьте или нет, я взялся за «Преступление и наказание» . Это уже моя третья или четвертая попытка дочитать этот роман. Проблема с русскими романами в том, что их надо читать неотрывно, иначе вы забудете половину имен персонажей. Когда я пытался осилить Достоевского в первый раз, из-за имен я решил, что там в два раза больше персонажей, чем на самом деле. Что касается детской литературы, то я предпочитаю исключительно классику: один из моих самых любимых романов — «Таинственный сад» Ф.Х. Бернетт.

КГ В чем основное отличие между «взрослой» и «молодежной» литературой? Что следует учитывать, работая над романом в жанре young adult?

АШ Насколько я могу судить, когда ты пишешь 1) для детей, есть только один принцип, который надо соблюдать при любых обстоятельствах: концовка всегда должна по меньшей мере оставлять надежду. Более того, лучше напишите счастливую концовку. У детей очень сильные, всеохватывающие эмоции, у них сохраняется магическое, вневременное ощущение мира: если им больно, им кажется, что больно будет всегда. Если вы пишете 2) для молодых людей, никаких строгих правил нет: воспринимайте их серьезно, не оспаривайте их умственные способности и ни в коем случае не вздумайте использовать их сленг (он выйдет из моды еще до того, как книгу опубликуют). Наконец, если вы пишете 3) для взрослых, это означает лишь то, что вы можете позволить себе быть невыносимо занудным и все равно получить уйму литературных премий!

КГ Что вдохновило вас на создание книги «В центре Вселенной»? В ней так много тем и вопросов, но мне кажется, не каждый решится написать о таком.

АШ Как бы претенциозно это ни звучало, я уверен, что в момент написания вы едва ли отдаете себе отчет, сколько персонажей вы создаете, сколько историй расскажете, какие темы и вопросы затронете. Вы просто следуете за поступками и мыслями персонажей, даже если они отошли от ваших первоначальных замыслов и пытаются жить собственной жизнью. В моем случае, «В центре Вселенной» изначально задумывался как роман об абсолютном молчании в семье, членам которой необходимо научиться говорить друг с другом, а в центре книги находился главный герой, пытающийся найти, изучая семейное прошлое, истоки этого молчания: так появились флешбэки.

Евгений Рудашевский, автор романа «Бессонница»:
— Работаю по простому принципу: придумывать ночью, воплощать днем.

Лабиринт Что повлияло на ваше решение стать автором детской/young adult литературы? Вдохновило ли вас какое-то событие?

Евгений Рудашевский Всегда считал, что самое завораживающее в любой истории — это ее начало. История человека начинается, когда он делает первый настоящий выбор, и этот выбор, как правило, приходится на юность. Вот, что привлекает меня в young adult литературе. Любой сюжет, даже грустный или сложный, тут непременно связан с рождением чего-то нового, с подлинным рождением человека, а это не может не вдохновлять. Кроме того, young adult герои, какими бы замороченными они ни были, остаются по-юношески слабыми и гибкими. В этом их сила и притягательность.

Л Расскажите, как вы планируете свою писательскую работу? У вас есть норма написания в день или вы ждете вдохновения?

ЕР Работаю по простому принципу: придумывать ночью, воплощать днем. Обработка материала, а уж тем более его сбор, и продумывание сюжетных линий идет по свободному графику, нередко затягивается до рассвета. Ночь опьяняет и раскрепощает, помогает увидеть историю целиком. Когда же приходит время создавать сам текст, перехожу на строгий дневной режим — рабочий день расписан по часам. Это помогает сосредоточиться в работе над деталями. В ночной работе больше вдохновения, в дневной больше пота.

Л Какими писателями вы увлекались в юности? Какие жанры вы предпочитали тогда и какие — сейчас?

ЕР Лет до пятнадцать читал только то, что мне запрещали читать. К счастью, запрещали мне исключительно хороших авторов, вроде Маркеса, Кафки, Золя или Флобера. Когда слышал, что какая-то книга мне не по возрасту, устраивал за ней настоящую охоту, а потом с жадностью вгрызался в страницы, даже если толком не понимал их содержания, как это случилось со мной в четырнадцать, когда я схватил «Игру в бисер» Гессе, или в пятнадцать, когда отвоевал свое право заглянуть в «Петербург» Белого. Не назову этот опыт полостью положительным, однако именно так — назло всем — я познакомился со многими из тех авторов, которые в конечном счете определили мои литературные предпочтения.

Выбирать книгу по жанру для меня все равно что выбирать ее по цвету обложки. То есть бессмысленно. Все жанры одинаково хороши, если помогают раскрыться истории.

Л В чем основное отличие между «взрослой» и «молодежной» литературой? Что следует учитывать, работая над романом в жанре young adult?

ЕР Форму и стиль произведения диктует исключительно содержание истории, а уж никак не ограничительная цифра в выходных данных. Невозможно оправдать недостатки или объяснить достоинства книги, апеллируя к возрасту ее целевой аудитории. Литература остается литературой, вне зависимости от того, переживает герой о первых прыщах или о бездарно прожитой жизни. Общие законы прозы действуют в обоих случаях. Просто в young adult книге вы едва ли прочтете об углубленной рефлексии стареющего отца, а во «взрослой» книге, скорее всего, не будет порывистой по-юношески слепой рефлексии сына, поругавшегося с родителями и решившегося уйти из дома. Подобные естественные границы как раз и ведут к различиям как в стилистике, так и содержании.

Л Что вдохновило вас на создание книги «Бессонница»? Насколько серьезную роль в вашей жизни играет музыка — по сравнению с вашим героем, Дэном?

ЕР «Бессонницу» я писал почти десять лет, если за исходную точку брать день, когда я записал первые фрагменты, впоследствии вошедшие в опубликованный текст. Собственно, эти записи были сделаны как раз в Чикаго, где и развивается большая часть событий «Бессонницы». В дальнейшем она меняла форму и ритм — становилась короче, разрасталась, затем вновь ужималась, пока я не почувствовал, что добился именно того настроения, которое и хотел передать.

Разумеется, на «Бессонницу» повлияла лирика Джонни Кэша, Криса Кристофферсона и других кантри-исполнителей, упомянутых в тексте. Однако не меньше влияния оказали, например, фильмы Джармуша, вроде «Более странно, чем в раю» или «Кофе и сигареты» восемьдесят шестого года. Так же повлияли и романы, вроде «Взгляни на дом свой, ангел» и «Великий Гэтсби». Хотя звучание этих фильмов и книг в «Бессоннице» не так очевидно, как звучание песен кантри.

Что же до моей жизни, то музыка в ней играет немаловажную роль, как и в жизни Дэна, тут не поспоришь. Но среди прочих художественных способов познать действительность на первом месте для меня всегда будет текст.

Гала Узрютова, автор повести «Страна Саша»:
— Когда пишу, внутри перемещаюсь в страну этого текста и там живу до тех пор, пока не почувствую, что пора возвращаться.

Л Что повлияло на ваше решение стать автором детской/young adult литературы? Вдохновило ли вас какое-то событие?

Гала Узрютова Давно хотела написать книгу для подростков, но долго к ней подбиралась: нужно было с дальнего расстояния посмотреть на все то, что происходило в подростковом возрасте. Для многих юность — период разбирательств со своими детскими психологическими травмами, когда приходится действовать на ощупь. В детском саду я столкнулась с психологической травмой, из-за которой возникли сложности в общении, и писать было чуть ли не единственным для меня способом контактировать с внешним миром. Но в школьном возрасте сложно во всем этом разобраться, сформулировать какие-то вещи. Я выросла, писала стихотворения, пьесы, прозу для взрослых, но все это время во мне копились те подростковые переживания, через которые прошла я или мои друзья, знакомые, наше поколение. В паспорте мне уже не шестнадцать, хотя, честно говоря, внутри до сих пор сидит подросток, он-то и потребовал текста. Так и появилась книга «Страна Саша».

Л Расскажите, как вы планируете свою писательскую работу? У вас есть норма написания в день или вы ждете вдохновения?

ГУ У меня нет какого-то графика или обязательного правила писать каждый день, которое, кстати, я вообще не понимаю. Когда пишу, внутри перемещаюсь в страну этого текста и там живу до тех пор, пока не почувствую, что пора возвращаться. Сначала все складывается в голове, зреет, и только потом сажусь писать. Но я никогда не знаю, чем закончится текст. Иначе мне будет просто неинтересно работать над ним. Что касается процесса письма, мне нужна тишина. Письмо для меня — настолько личная вещь, что писать могу только тогда, когда нахожусь одна в комнате. Поэтому в кафе или шумном месте не могу работать над текстом, я его не слышу.

Л Какими писателями вы увлекались в юности? Какие жанры вы предпочитали тогда и какие — сейчас?

ГУ В юности я много читала Достоевского и зарубежную прозу. Брала в библиотеке журнал «Иностранная литература» и исследовала от корки до корки. Из поездок привозила полные чемоданы книг, меня интересовали совсем разные авторы: Карлос Кастанеда, Владимир Набоков, Милан Кундера, Йэн Бэнкс, Джон Апдайк, был период влюбленности в книги Ника Хорнби и Эрленда Лу, а вот фэнтези никогда не интересовало. Сейчас работаю над четвертой книгой, поэтому пока нахожусь в ее стране, в других быть не могу, сделала перерыв в чтении. А вообще мне интереснее всего читать современную литературу. Среди любимых авторов — Раймонд Карвер, Петер Хандке, Малин Кивеля и др. Любовь, оставшаяся с детства, — книги Сэлинджера и Туве Янссон.

Л В чем основное отличие между «взрослой» и «молодежной» литературой? Что следует учитывать, работая над романом в жанре young adult?

ГУ В литературе young adult герой просто находится в другом контексте, отсюда и отличия жанра — затрагиваемые вопросы, язык, импульсивность, музыка, одежда. Во «взрослой» литературе герой присутствует совершенно в ином пространстве, поэтому говорит другим языком, думает о других вопросах и реже ошибается в своих поступках, ведь реже на них отваживается.

Л Что вдохновило вас на создание книги «Страна Саша», и почему вы выбрали сеттинг именно в 2009 году? Чем 2009-й, на ваш взгляд, фундаментально отличается от 2019-го?

ГУ Не думаю, что 2019 год чем-то фундаментально отличается от 2009-го. Ни мир, ни человечество практически не меняются, как и отдельный человек. Да, изменились какие-то технологии, появилось больше гаджетов, многие вещи стали виртуальными, но это все форма — человек и его чувства остались теми же. Когда общаюсь с подростками, слушаю их разговоры, понимаю, их волнует то же самое, что и меня в их возрасте. Хотя из-за Интернета у современных подростков возникли новые сложности, которых не было у нас. Я даже рада, что у меня поздно появился компьютер, и мой подростковый период прошел почти без сети.

Единственное, пожалуй, что изменилось — это отношение к некоторым вещам и явлениям, например, к взрослению. И в этом плане в 2009 году было сложнее: если сейчас, например, отношение к кидалтам стало более терпимым, то 10 лет назад тем, кто поздно взрослел, вообще было некуда деваться из-за постоянных вопросов: а когда ты женишься, когда у тебя будут дети, а почему ты одеваешься как подросток, и т. д. А уж если ты родился мальчиком, от тебя требуют взрослеть еще раньше. Требуют быть настоящим мужчиной, не плакать, всегда быть сильным.

И вот среди этого всего я увидела, как один подросток плачет на плече у своей подруги, потому что он поссорился с мамой, но не имеет права не отвечать на мобильный, когда она звонит. Потому что ему жалко маму, ведь она растила его одна, без отца. И пока другие мальчики гоняют на мотоциклах, дерутся, он плачет на плече у девочки.

Сейчас мы много говорим о том, что мужчинам нужно выражать свои эмоции, что плакать — нормально (хотя обратные взгляды еще очень сильны), но 10 лет назад это было очень стыдно. Как заметил в те годы мой знакомый: «Мы из поколения выращенных женщинами. Поможет ли другая женщина в решении наших проблем?» В книге подросток Саша как раз встречает такую девушку. Пока мама пытается искусственными методами вырастить из мальчика, брошенного отцом, мужчину, Саша пытается разобраться, кто такой вообще сегодня мужчина, на самых разных примерах — будь то разочаровавший его дядя, которого он считал примерным семьянином, или очередной жених его мамы, которому он должен дать оценку.

Катарина Киери, автор повести «Совсем не Аполлон»:
— Всегда нужно держать в голове мысль, что слова — это инструмент.

Л Что повлияло на ваше решение стать автором детской/young adult литературы? Вдохновило ли вас какое-то событие?

Катарина Киери Думаю, сказалось все то, что я читала в детстве и юности — мне всегда казалось, что книги для «молодых взрослых» были как будто на моей стороны. Они помогали мне чувствовать себя не столь одиноко, давали надежду на то, что все наладится.

Л Расскажите, как вы планируете свою писательскую работу? У вас есть норма написания в день или вы ждете вдохновения?

КК Все зависит от того, на какой стадии работы я нахожусь. В определенные моменты, особенно в самом начале, я доверю интуиции и даю истории возможность продолжить путь самостоятельно. На других этапах, когда я сфокусирована на структуре, логике повествования, мне приходится работать в более жестких рамках: например, задавая себе конкретное количество слов в день или количество часов за компьютером.

Л Какими писателями вы увлекались в юности? Какие жанры вы предпочитали тогда и какие — сейчас?

КК В основном, я читаю современных YA-авторов, которые пишут реалистические романы. Также читаю многих шведских авторов и «рабочего класса». А вот летом, когда я отправляюсь в небольшое путешествие на яхте по озеру, я предпочитаю детективы моего старшего брата.

Л В чем основное отличие между «взрослой» и «молодежной» литературой? Что следует учитывать, работая над романом в жанре young adult?

КК Невозможно отметить какое-либо конкретное различие. Когда речь идет о моем собственном творчестве, то решение о том, будет ли это «взрослый» текст или YA, основано на некоем внутреннем компасе, это даже не решение — а ощущение. Кроме того, меня пугает сама мысль жестко ограничить термин «роман young adult», поскольку это сужает и представление о том, какими могут быть юноши или девушки.

Л Что вдохновило вас на создание книги «Совсем не Аполлон», посвященной не самой простой теме — влюбленности школьницы в учителя?

КК В преддверии 2000 года в Швеции велись активные дискуссии о перспективах детской и подростковой литературы. Кто-то тогда обратил внимание, что историй, связанных с севером страны, не было. Я родилась и выросла в Лулео, северо-восточном портовом городке, и постаралась написать что-то об этом месте. Чтобы начать, я мысленно вернулась в свою старшую школу — и просто позволила книге прорасти. То была снежная декабрьская ночь — возможно, и книга получилась такой «зимней».

Габриэле Клима, автор повести «Солнце сквозь пальцы»:
— Ты должен балансировать между своими потребностями и потребностями издателя, а посередине еще и читательский рынок.

Л Что повлияло на ваше решение стать автором детской/young adult литературы? Вдохновило ли вас какое-то событие?

Габриэле Клима Одной из вещей, которые я больше всего любил в школьные годы, — это рисование. Я рисовал комиксы, стрипы, шаржи на одноклассников, а еще сочинял истории о придуманных мной персонажах. Не помню момента, когда это превратилось в работу, я просто продолжал делать то, что мне нравится — рассказывал детям школьного возраста истории. И теперь я не могу в полной мере отделить работу от своих интересов, все как-то идет общим потоком. Поэтому когда кто-то спрашивает меня, чем я занимаюсь, когда не сочиняю, я отвечаю… что придумываю новые истории. Я тот же человек, каким был в школе. Единственная разница — что вместо одноклассников у меня теперь рассеянная по всему свету аудитория.

Л Расскажите, как вы планируете свою писательскую работу? У вас есть норма написания в день или вы ждете вдохновения?

ГК Пожалуй, в тайм-менеджменте я не слишком силен. Я не планирую конкретное количество страниц в день (часто это зависит от множества непредсказуемых вещей), не рисую пути развития героев (мне нравится оставлять им возможность бродить, как захочется). Иногда за весь день выходит всего несколько строк, иногда — целых пять страниц за час, заранее никогда не знаешь. С другой стороны, моментов вдохновения я тоже не жду — ты не можешь на них полагаться, когда становишься профессиональным писателем. Ты должен балансировать между своими потребностями и потребностями издателя, а посередине еще и читательский рынок. После 25 лет в профессии, я более-менее точно понял, сколько времени мне нужно на написание рассказа или создание книги. И это единственное, что я планирую.

Л Какими писателями вы увлекались в юности? Какие жанры вы предпочитали тогда и какие — сейчас?

ГК Я не был таким уж большим поклонником литературы в детстве и юности. Помимо моей природной лени, сказалась и школа: она заставляла меня читать те книги, которые не хотелось, далекие от моей жизни и моего языка. Но когда в один прекрасный день я прочел «Гекльберри Финна», это стало открытием: оказывается, литература может резонировать с твоими чувствами и мыслями. Полагаю, в тот момент мне просто нужна была именно эта книга, как и каждому читателю — правильный текст в правильное время.

Сегодня я люблю многих YA-автор: Антонио Феррару, Луизу Маттиа, Дэвида Алмонда, Эйдана Чемберса, Мари-Од Мюрай. А вот жанровые книги я не люблю, как не люблю и саму идею навешивания ярлыков на литературные произведения. Когда я читаю книгу или сочиняю рассказ, я не задаю себе вопросов, нуар ли это или романтическая история, меня заботит только одно — хорошая она или нет. Я знаю людей, которые не читают какие-то книги только потому, что те принадлежат к определенному не нравящемуся им «жанру», и из-за этого лишают себя удовольствия. Так же мы порой поступаем и с людьми: со сколькими прекрасными людьми мы даже не попытались заговорить лишь потому, что повесили на них ярлык?

Л В чем основное отличие между «взрослой» и «молодежной» литературой? Что следует учитывать, работая над романом в жанре young adult?

ГК Что ж, young adult ориентируется на очень определенную публику, на такие «мечущиеся души», в их момент поиска себя и своего пути в мире, в момент отделения добра от зла, тьмы от света… Ты обязан осторожно обращаться с такими читателями, поскольку каждое выбранное тобой слово меняет их путь, к лучшему это или к худшему. Нравится тебе это или нет, но сочиняя для «молодых взрослых», ты становишься «просветителем» или «учителем». Всегда нужно держать в голове мысль, что слова — это инструмент. Не давай молодым людям некачественных инструментов, туманных идей, открывай для них новые ландшафты, мир во всей его многогранности, расширяй перспективу далеко за пределы основной картинки. Так должен работать автор книг young adult.

Л Что вдохновило вас на создание трогательной истории «Солнце сквозь пальцы»?

ГК Чистая случайность. Как-то мой сын Маттео («гнилое яблоко», как отзывались о нем учителя) рассказал мне об утре, целиком проведенном в школьном дворе с Грацией Марией. Она сидела в инвалидной коляске, прямо как Энди в моей повести, и администрация категорически запрещала кому бы то ни было выводить ее за пределы школы. Сын мой с этим, конечно, не согласился, и Грация Мария провела всю большую перемену во дворе, любуясь ясным небом, солнцем, улыбаясь все это время. От такого маленького бунта ко мне и пришла идея повести — я лишь перемесил своих персонажей из школьного двора вглубь страны и продлил перемену на четыре дня. Позже, благодаря Фабиоле [Беретта, руководительнице Ассоциации по организации досуга лиц с ограниченными возможностями], я познакомился с историей Энди — и соединил две половинки в единое целое. Так и появилась повесть «Солнце сквозь пальцы»: «гнилое яблоко» и «человек с ограниченными возможностями» — все изолированные планеты на окраине человеческой планетарной системы.

Все книги подборки

12.03.2019 10:01, @Labirint.ru



⇧ Наверх