Как читать и понимать музейных работников. Интервью с Зинаидой Бонами

Зинаида Аматусовна Бонами — музейный работник с большим опытом практической работы и исследователь музейного дела, автор многих публикаций в научных изданиях, а также недавно вышедшей книги «Как читать и понимать музей. Философия музея». Эта книга — первый в отечественной литературе опыт разговора об устройстве музея, его противоречиях и проблемах с широким читателем.

Достижения Зинаиды Аматусовны в сфере организации масштабных международных выставок отмечены наградами. Она — лауреат Национальной премии общественного признания достижений женщин России «Олимпия», кавалер итальянского ордена «Звезда Италии».

Зинаида Бонами, автор:
— Новый музей более не учебник по естественной истории или овеществленная история искусств, его рассказ о прошлом уже не крупномасштабное полотно («большой нарратив»), а серия отдельных зарисовок, эпизодов, ракурсов. Он не создает каноны и не расставляет приоритеты, которые прежде придавали документальность и достоверность фактам и цифрам, так необходимым для общего понимания хода истории. Объективность знания, непременный императив публичного музея, в новом музее заменяется неизбежной субъективностью, вытекающей из необходимости соответствовать потребностям аудитории.

Мы задали Зинаиде Аматусовне несколько вопросов о ее книге, музейной профессии, прошлом, настоящем и будущем музеев.

Лабиринт Как родилась идея книги?

Зинаида Бонами Существует старая истина: если хочешь что-то понять — опиши это. Так как практическая работа в музее прервалась для меня вполне драматическим образом, я почувствовала потребность разобраться в том, что же изменилось в природе самого музея через четыре десятилетия после моего вступления в профессию. И поскольку в современном мире музеи все больше стараются апеллировать к зрителям, учитывать их интересы и потребности, мне показалось существенным выйти за привычные границы теоретической музеологии и привлечь внимание к теме более широкий круг читателей, если хотите, общество в целом, чтобы сказать: музей — это очень сложно и очень ответственно для всех нас.

Л О каких ярких страницах истории мировых музеев можно узнать из вашей книги? Кто из исторических личностей действует на ее страницах?

ЗБ Моя книга — не учебник по истории музейного дела, а собрание тематических очерков, где исторический материал тесно переплетен с настоящим. В них воссоздаются наиболее яркие моменты, связанные с рождением и деятельностью таких знаменитых мировых собраний, как Лувр, Британский музей, Метрополитен, Музей Гугенхайма и, конечно, Эрмитаж, Русский музей, Музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, где мне довелось работать.

Среди героев книги — художники, писатели, ученые и, конечно, сотрудники и руководители музеев. Здесь также немало упоминаний о государственных деятелях и политиках, от Александра Македонского, Петра I и Наполеона до вождей XX века. Некоторые из них способствовали формированию музеев и их коллекций, другие — разрушению. Впрочем, мне кажется, самое неожиданное открытие, которое ждет читателей, — осознание того, что в широком смысле музей создан философами, потому что представляет собой особый способ познания и созидания окружающего мира.

Л Что предстоит узнать читателям книги о тех, кто работает в музее?

ЗБ Книга дает представление о том, что истоки музейной профессии восходят к Античности, поэтому, кроме наличия компетентности, она непременно опирается на фактор миссии или общественного служения. В течение долгого времени хранители музеев были обладателями особого «жреческого» статуса, они не только собрали мировое музейное достояние, но и вдохнули в него новый смысл. Возможно, это удивит, но работа в музее во многом связана с азартом, будь то собирание коллекций, научное исследование или создание выставок. Для примера укажем на фигуру первого директора Лувра, французского аристократа Барона Денона, о котором рассказывается в книге. Многое из того, что существует в музейном деле сегодня, начиная от способа развески картин до формы учета экспонатов, создано его трудами.

Вместе с тем музейная профессия неизбежно накладывает определенные самоограничения, а порой требует нравственного выбора. Такие примеры также описываются в книге. В последнем очерке разговор идет об отходе современного музея от многих устоявшихся прежде правил и норм, переходе его в «жидкое» состояние. Это неизбежно влияет на психологический климат внутри музея. Требуются усилия и опыт, чтобы вхождение в музей людей с новыми компетенциями стало органично.

Л В течение долгого времени основой музея была его коллекция, а самым важным компонентом — артефакт. Однако сегодня популярность музея, прежде всего для детей и молодежи, определяется использованием цифровых технологий, в том числе, сенсорных дисплеев, интерактивных моделей, видеоигр и т.д. По-вашему, музей сохранится в своей традиционной форме?

ЗБ Для меня самой — и об этом говорится в конце книги — будущее музея пока не так явственно. Мы наблюдаем, что сегодня музеи часто оказываются в центре различных дискуссий и противоречий, в том числе и политического свойства. Вспомним, что появление первых публичных музеев стало возможно благодаря общественному договору. Поэтому пафос написанного мной и заключается в призыве созидать будущее музея всем вместе.

Представляется, что проблема не ограничивается лишь возможной победой виртуальности над вещественностью, хотя для профессионального сообщества уже сегодня такая перспектива видится как чрезвычайная угроза существу музея. Но важнее все-таки понять, какой музей нам будет нужен в будущем: тот, что несет ощущение удовольствия и комфорта, расслабляет, снабжает необременительной для запоминания информацией, погружает в особую атмосферу, рождает новый чувственный опыт, или тот, что побуждает мыслить, созидать и преобразовывать, учит не упрощать, а задаваться трудными вопросами. Тот, что формирует новые общественные связи, перспективы и ценности, не только эстетические, но и нравственные.

Мне казалось важным напомнить своей книгой, что потенциал проекта Просвещения, который подарил нам образ публичного музея, сегодня далеко не исчерпан, а его мощный общественный заряд может быть во сто крат приоритетней для будущего, чем предписанные ныне маркетинговые схемы и PR–технологии. Разумеется, музей должен и будет меняться, оставаясь, тем не менее, зеркалом мира, где мы живем, и нас самих.

Отрывки из книги «Как читать и понимать музей. Философия музея»

«Открытие залов Лувра 10 августа 1793 г., в первую годовщину Республики, стало событием исключительным и, выражаясь в духе времени, свидетельствовало о появлении новой нации, объединенной общим культурным достоянием. Это был первый в мире музей, само существование которого демонстрировало, что значат на практике такие политические лозунги, как свобода, равенство, братство».

«Дореволюционная история отечественного музейного дела, следуя в общем русле европейской традиции, была все-таки столь же отлична от нее, как и вся история России. Можно сказать, что на протяжении столетия российское общество вынашивало идею национального общедоступного музея. Если в столицах инициатива по устройству музеев исходила прежде всего от императора и двора, то, по данным прошедшего в Москве в 1912 г. Предварительного музейного съезда, некоторые сибирские музеи возникли усилиями сосланных политкаторжан».

«Линия большевиков в отношении экспроприированных произведений искусства на первых порах в чем-то воспроизводила действия французских республиканцев конца XVIII в. Принятый в настоящее время термин музеализация обозначает своего рода осмысленную необходимость совершения действий по конструированию прошлого путем изменения семантики предметов. Надо отметить, что усилия советской власти по использованию этого механизма были чрезвычайно энергичны и оперативны. Масштаб музейного строительства раннего советского периода ошеломляет».

Все книги подборки

30.11.2018 10:41, @Labirint.ru



⇧ Наверх