«Для моей вселенной началась новая жизнь вне меня». Интервью с Кристель Дабо

Незадолго до выхода заключительного тома тетралогии Кристель Дабо «Сквозь зеркала», «Граница миров», у российских поклонников-членов фан-клуба серии появилась возможность задать вопросы французской писательнице. Вместе с издательством «КомпасГид» мы выбрали самые оригинальные и задали их автору фантастической саги. Получилось уникальное интервью, которое как нельзя кстати, ведь четвертый том уже можно приобрести!





Лабиринт Вам хотелось бы проходить сквозь зеркала, подобно вашей героине? Если бы вы могли выбрать для себя магический дар, какой бы вы предпочли?

Кристель Дабо А я уже прохожу сквозь зеркала: когда пишу, когда сплю, когда иду. Мне повезло получить неограниченный доступ на «ту сторону». Но я бы не отказалась и от дара восстанавливать предметы прикосновением. Я не очень аккуратно обращаюсь с вещами, и к сожалению, часто привожу их в негодность.

Л Вам хотелось бы увидеть экранизацию тетралогии «Сквозь зеркала»?

КД Да, это было бы очень любопытно. Вообще, интересно было бы по-новому взглянуть на эту историю: будь то комикс, мультфильм или фотороман. Я открыта к любым видам сценариев — главное, чтобы они сохранили смысл романа и характер персонажей.

Л Как происходило издание первого тома? Это был долгий путь?

КД Дело в том, что изначально я не стремилась публиковать роман. Мне нравилось писать, делиться законченными главами с друзьями, читать их сочинения в уютной атмосфере нашей маленькой группы. Мне было страшно покинуть эту «зону комфорта», отдать себя на суд неизвестных читателей. Необходимо было освободиться от этого страха. Мой издатель, Gallimard Jeunesse, объявил в 2012 году конкурс для начинающих писателей «Первый роман», в котором я решила принять участие (в самую последнюю минуту и лишь по настоянию моего друга). Книга «Сквозь зеркала» получила первую премию, и все завертелось так быстро! Выступление на радио, фотосессия, книжные ярмарки, раздача автографов… Словом, мне пришлось заниматься тем, к чему я считала себя абсолютно неспособной. Но я справилась.

Л Многие читатели в России интересуются: собираетесь ли вы написать приквел к роману, рассказав в нем о детстве Духов Семей?

КД Вообще-то, я об этом даже не думала. Конечно, можно было бы сочинить отдельную книгу на основании тех фрагментов во всех четырех томах, в которых пунктирно и полунамеками упоминались детские годы Духов. Я улыбалась, представляя себе, каким должно быть детство этих мальчиков и девочек, неспособных управлять собственным магическим даром? Но лично мне нет нужды все это знать: я сосредоточилась на том, какие они теперь, и почему.



Л Что касается самого процесса написания романа, возникали ли у вас какие-нибудь трудности, и как вы их преодолевали? Что бы вы посоветовали начинающим авторам?

КД Конечно, проблемы неизбежны. Меня постоянно одолевают приступы сомнений, когда я вдруг спотыкаюсь на середине главы и чувствую, что просто не знаю, о чем писать дальше. Помню, в первое время, когда со мной такое случалось (задолго до «Сквозь зеркала»), я впадала в панику. Я боялась, что во мне что-то сломалось и я больше никогда ничего не напишу. Но тогда я еще не знала, что чем больше злишься и принуждаешь себя, тем труднее сочинять. Это все равно что увязнуть в зыбучих песках. Поэтому тем, кто сталкивается с подобным ступором, я советую просто отпустить ситуацию и расслабиться. Смените обстановку, отвлекитесь, займитесь чем-то другим: чтением или игрой. Именно при расслаблении мышц и освобождении сознания, при отвлечении от мыслей о себе самой ко мне всегда возвращается вдохновение.

Л В какой обстановке вы пишете? Можете описать нам ваше рабочее место? Нужны ли вам для вдохновения какие-то особые условия?

КД Да, есть то, что мне просто необходимо, а именно: мой диван, плед, подушки, перерывы на чашку какао, улыбка моего друга, и, что очень важно, присутствие ласкового, благодушного кота, который не отвлекает меня каждые пять минут.

Л Есть ли у Торна какое-нибудь любимое лакомство?

КД Нет. Изредка, не чаще раза в месяц, он позволяет себе леденец без сахара. От кашля.

Л Если бы еще у какого-нибудь Анимиста был шарф с таким же неукротимым характером, как у шарфа Офелии, мы могли бы стать свидетелями «битвы шарфов». Что вы об этом думаете?

КД Жаль, что такая идея не пришла мне в голову. Это была бы потрясающая сцена. Но пожалуй, слишком жестокая для впечатлительных душ. Опасно недооценивать шарф, пришедший в ярость.

Л После написания финального тома вам было трудно расстаться со своими героями?

КД Я думала, что будет трудно. Готовилась к какой-то пустоте в душе, к апатии, унынию. А оказалось — ничего подобного. Не знаю, как это объяснить, но похоже на то, как будто герои продолжают существовать на периферии моей собственной жизни, и меня это устраивает. Мы прожили вместе двенадцать прекрасных лет, а теперь они от меня не зависят. Хотя все равно навсегда останутся где-то рядом.

Л Мир вашего романа так богат и разнообразен; в нем столько Духов Семей, ковчегов, кланов, наделенных волшебными свойствами! Можем ли мы надеяться на новые встречи с ними?

КД Придумывая свою вселенную, я испытывала огромное удовольствие, но дверь в нее закрылась, как только я поставила финальную точку. Однако меня безумно радует, что есть такие читатели и читательницы, которые как бы продолжают мой роман, развивая темы, которые я оставила за рамками повествования. В интернете есть одно удивительное сообщество, в котором пишут и рисуют, обсуждают текст с различных точек зрения, переосмысливают персонажей, воспроизводят с ними сцены из романа, и даже сочиняют музыку! Загляните к ним, вы не пожалеете!



Л Как строились ваши отношения с персонажами? Менялись ли их желания и поступки по сравнению с вашим первоначальным замыслом?

КД Наши отношения углубились и упрочились по мере того, как шли годы и рос роман. Когда я писала первые страницы «Сквозь зеркала», я почти не знала своих героев. Так, в моем самом первом варианте, еще до редактуры, я даже не задавалась вопросом о мыслях и чувствах Офелии, как будто моя «камера» просто следовала за ней. Но однажды я заглянула в себя и начала задавать себе правильные вопросы: какие чувства она испытывает? Какие физические ощущения? А Торн? Почему он действует так, а не иначе? Что ими движет? Что заставляет их идти вперед, а что сдерживает? И чем больше я пыталась их понять, тем больше их узнавала, и тем больше они удивляли меня, принимая совершенно неожиданные решения, которые при этом оказывались гораздо более последовательными и значимыми. И эта их независимость от меня стало самой большой радостью, которую я испытала в процессе творчества.

Л Жизненный путь Офелии совпадает с вашим? На ваш взгляд, она похожа на вас?

КД Отношения, которые у меня сложились с Офелией, очень близкие и необычные, потому что она — основная рассказчица этой истории. Сначала — да, мы были очень похожи: обе близорукие, неуклюжие, старомодные. Но чем больше я писала, чем больше переписывала, тем больше меня интересовало, что же прячется за этими ярлыками, что отличает ее от меня: в предпочтениях, в образе жизни… И, однако, все это делает нас еще ближе, чем раньше.

Л Что вы испытали, когда написали последнюю строчку четвертого тома?

КД Я хорошо помню тот момент, когда поставила финальную точку. Я попробовала добавить еще одну фразу, но немедленно ее удалила. Словно мне было сказано, что роман завершен. Последняя страница четвертого тома тесно связана с первой страницей тома первого. Я как бы замкнула круг. Может, это покажется странным, но я испытала какое-то облегчение. Не радость, не грусть, а именно облегчение. Как будто я только что разрешилась от бремени. И с окончанием этой беременности для моих героев, для моей вселенной началась новая жизнь вне меня.

Л Кто такой Другой? И кто вдохновил вас на создание этого персонажа?

КД Мне впервые задают такой вопрос, и я чувствую, как глупо было не задать его самой себе.

Мне кажется, что, создавая «Сквозь зеркала», я погрузилась в некую двойственную стихию — первая выражала мое собственное «я», вторая — чье-то «ты», иными словами, я писала и от своего лица, и от лица кого-то иного. И Другой стал инкарнацией именно этого «иного».

Л Когда вы описывали ковчеги, вы вдохновлялись какими-то конкретными местами, городами или странами? По крайней мере для нас Полюс немного похож на Сибирь! :)

КД Конечно, меня вдохновляли реальные места… но я не копировала их полностью. Для Анимы мне почти не пришлось ничего специально выдумывать: это Бельгия, моя вторая родина, она меня и вдохновила. В Полюсе действительно многое взято от России — в его эстетике, атмосфере и даже изредка в языке его жителей. Но при описании иллюзий и миражей Небограда я вспоминала Лазурный берег. Променад, по которому прогуливаются придворные Фарука, — это променад Ниццы, который впоследствии был уничтожен пожаром. Что же касается Вавилона, в нем есть черты и Вавилона, и острова Реюньон, и Римской империи. Вот такое смешение.

Л На каком ковчеге вы сами хотели бы жить?

КД Анима похожа на Бельгию, которую я нежно люблю, там бы я и хотела жить. Но только без Настоятельниц.

Л Как роман «Сквозь зеркала» повлиял на вашу жизнь?

КД Во-первых, это было длинное путешествие вглубь моего сознания, из которого я вернулась… не скажу, что мудрее, но точно раздвинув рамки своего мироощущения. Я задавала себе много вопросов, и в конце концов поняла, что на каждый из них редко существует один-единственный ответ. Эта история разрушила много барьеров внутри меня и вокруг меня. Потому что она стала также историей новых встреч. На следующий день после публикации романа я познакомилась с сотнями людей. И конечно, мне повезло, что роман нашел свою аудиторию, несмотря на то, что это не «большая литература». До этого я была безработной, теперь же мне открылись новые возможности, до тех пор недоступные. Но есть и то, что оставалось неизменным: удовольствие сочинять.

Л Каков размер ковчегов? Если сравнить их с нашими континентами и странами.

КД Все ковчеги очень разные. Например, я представляла Полюс гораздо больше Анимы. Что касается Вавилона — то это город-архипелаг, расположенный на множестве мелких ковчегов. Только не спрашивайте меня о конкретных размерах, я — полная противоположность Торна и смутно себе их представляю, недаром мои архитектурные построения постоянно меняются, а пространства искривляются.

Л Какой голливудский актер, на ваш взгляд, смог бы сыграть Торна?

КД Торн — персонаж с такой необычной внешностью, что мне трудно представить его во плоти (впрочем, там и плоти нет, одни кости). Мой друг вспомнил датского актера Мадса Миккельсена, которого я открыла для себя в фильме «Королевский роман», и должна признать: что-то в нем находит во мне отклик. А когда я представляю себе, на кого из реальных людей похож Торн, то всегда думаю о норвежском исследователе Фритьофе Нансене. Правда, он умер в 1930 году, и боюсь, уже поздно спрашивать его мнение на этот счет.

Все книги подборки

11.08.2020 15:11, @Labirint.ru



⇧ Наверх