Автор «Черной сакуры» Колин О’Салливан — о футболе, Японии и группе Radiohead

В издательстве «Аркадия» вышел роман-откровение «Черная сакура» — повествование, насквозь пропитанное морской солью и слезами отчаявшегося учителя физкультуры по имени Томбо. Ему бы быть самураем: взять в руки меч, обрести свободу и преисполниться чувством достоинства и ответственности. Все это будет. Но не сразу.


Когда-то процветающее общество нынче погрязло в коррупции, воровстве и бандитизме. Томбо, учитель физкультуры, по совместительству подрабатывающей судьей на матчах местных футбольных команд, потерял дочь во время одного из наводнений. Его жена впала в депрессию, но Томбо получает знаки внимания от нескольких женщин — проститутки, всегда стоящей на углу под фонарем, сестры жены, приходящей убрать дом и приготовить еду и двух девочек-школьниц, поставивших своей целью добиться учителя любой ценой.

Однажды происходит нечто. И тогда Томбо, обычно мягкий, рефлексирующий человек, наконец, возвращается к своим самурайским корням. Теперь он знает, что делать со своей жизнью.

Роман — лихорадочное видение мира, повисшего на волоске. Исследуя охватившее людей чувство шаткости и неуверенности, автор в удачных пропорциях смешивает реализм и фантастические элементы.

Колин О’Салливан, писатель
Родился и вырос в Килларни, известном среди туристов и очень красивом городе на северо-западе Ирландии. С детства писал стихи и увлекался литературой. Окончил Тринити-Колледж в Дублине по специальности «английская литература». Дополнительной специальностью была философия. Тринити-Колледж известен как альма-матер любимого Колином писателя Сэмюела Беккета, а также Оскара Уайльда.
Сейчас Колину сорок пять лет, он живет в Аомори, в северной Японии, с женой и двумя детьми. Работает преподавателем английского языка.

Автор дал Лабиринту эксклюзивное интервью, в котором рассказал о своей одержимости музыкой, любви к порядку и отношении к русскому изданию своей книги.


Лабиринт Когда вы занялись писательством?

Колин О’Салливан В очень раннем возрасте я начал писать стихи и еще подростком вступил в один совершенно замечательный писательский кружок в Килларни. Переехав в Японию двадцать лет назад, я начал писать рассказы, постепенно мои работы становились длиннее и перерастали в романы.

Время от времени я по-прежнему сочиняю стихи, но не публикую. Рассказов я больше не пишу, просто потому что не хватает времени. Обычно я занят работой над новым романом.

Л А чем увлекаетесь помимо литературы?

КО Огромную часть моей жизни занимает музыка, я ей просто одержим. Еще я люблю смотреть фильмы, читать книги, играть в футбол (и смотреть тоже; всю жизнь болею за «Арсенал»).

Л Оригинальное заглавие вашего романа — The Starved Lover Sings (буквально — «Поет любовник страждущий», цитата из «Потерянного рая» Дж. Мильтона) мало что говорит русскому читателю, поэтому издатели переименовали его в «Черную сакуру». Что вы думаете об этом новом заглавии? Соответствует ли оно тематике и атмосфере вашего романа?

КО Мне очень нравится. Звучит весьма интригующе и, думаю, вполне подходит для моей книги. Разумеется, сакура черной не бывает, она розовая; в том, что она стала темной, есть особый смысл — как будто что-то пошло… не так.

Л А обложка понравилась?

КО Да, выглядит очень круто, отлично подобраны цвета.

Л Ваш роман — антиутопия?

КО Я стараюсь вообще не думать о жанре, когда пишу, и проблемы жанрового обозначения оставляю на издателей. Конечно, в этом произведении есть элементы научной фантастики, поскольку действие происходит в будущем, есть в нем также элементы гротеска и эксцентрики, но в целом я не знаю, что это за книга. Для меня главное, чтобы читатель погрузился в ее мир и получил удовольствие, а какое определение он ей даст, это уже его дело. Например, недавно я послушал альбом Kid A группы Radiohead, и о нем можно спросить то же самое: что это? Альтернатива? Инди? Электро-эмбиент? Экспериментальный рок? Пожалуй, все вместе, и даже больше; Kid A не поддается классификации, и возможно, по этой причине это их лучший альбом.

Л Похожи ли вы на кого-то из персонажей своей книги?

КО Во многих персонажах, о которых я пишу, неизбежно проступают какие-то мои черты; наверное, Томбо это касается в большей степени. Как и Томбо, я преподаю в школе и люблю футбол (хотя он арбитр, а я бы такой работы не пожелал никому), разделяю многие его взгляды, как и он, верю в справедливость и пытаюсь соблюдать в жизни правильный баланс, постоянно стремлюсь к порядку, даже если вокруг царит хаос. Думаю, несмотря на все свои недостатки, он старается поступать правильно, и надеюсь, что могу то же самое сказать и о себе.

Л Вы не говорите прямо, что события романа разворачиваются в Японии. Сознательно избегаете упоминания конкретных мест и создаете своеобразную реальность вне определенного пространства?

КО Я часто ставлю себе подобные цели. Здесь задача состояла в том, чтобы написать роман о Японии, не употребляя слов «Япония» и «японский». Не уверен, что для этого есть какая-то существенная причина, кроме как поразвлечься самому. Может быть, это сделано в противоположность моему первому роману. В «Килларнийском блюзе» изображены совершенно конкретные места, реально существующие улицы и даже бары, и теперь, наверное, мне хотелось, чтобы действие происходило в менее узнаваемых местах, которые бы выглядели универсальными. Мне нравится идея серии «Пограничная реальность», это отличное определение; так совпало, что недавно я читал предисловие к книге Людмилы Петрушевской, и там использовалось похожее выражение — «пограничные состояния», чтобы охарактеризовать странные вещи, которые она пишет.

Л В романе много культурных аллюзий и литературных аллюзий. Они важны для вас?

КО Я люблю литературные аллюзии, поскольку они привносят в произведение своеобразный элемент игры; особого значения я им не придаю. Если читатель их распознает — хорошо, если нет — ничего страшного, ведь общего впечатления это не портит и на сюжет никак не влияет. Иногда аллюзии добавляют глубины, если их правильно использовать. При помощи цитат из «Потерянного рая» я пытался продвинуть мысль, что когда-то Япония была раем, технологически мощной и очень богатой страной, но пала жертвой некомпетентных политиков и многочисленных природных бедствий. Но повторяю, чтобы все это понять из книги, Мильтона читать совсем не обязательно.

Александр Волков, переводчик:
Роман выходит в серии «Пограничная реальность», а для меня переводить его было своеобразным выходом за границы привычной литературной реальности, из переводческой «зоны комфорта». Главный герой почти во всем — моя противоположность (начиная с того, что он — учитель физкультуры и сын филолога, а у меня ситуация совершенно обратная, и заканчивая какими-то мировоззренческими вещами); чтобы передавать его нервную, дерганую речь, приходилось полностью перевоплощаться, и психологически это было порой весьма болезненно.

В романе множество довольно экстравагантных образов и ситуаций, принимать (а тем более передавать) которые тоже оказывалось не всегда легко. Еще в книге огромное количество культурных и литературных реминисценций, от славянского фольклора до Беккета и Кафки. О’Салливан перетасовывает их самым неожиданным образом, и если на читательское восприятие (по словам автора) они не очень влияют, то переводчик обязан во всем этом ориентироваться. Работа над переводом позволила мне подтянуть знания по истории и культуре Японии, а отсылки к европейской литературе и искусству служили своеобразными маячками, позволявшими не утонуть в этом бурном море, которым явился для меня роман О’Салливана. И «Потерянный рай» в процессе работы я перечитал с большим удовольствием.

Все книги подборки

11.04.2019 10:31, @Labirint.ru



⇧ Наверх