Андрей Мирошкин. Диалог сквозь эпохи. Новые книги по истории и культурологии

В каком городе Европы появилась первая печатная газета? Сколько книг на русском языке выпустило знаменитое американское издательство «Ардис»? Как в ХХ веке развивались российско-французские отношения в парфюмерной сфере? Чем увлекались в свободное время солисты и дирижеры Большого театра?.. Новые издания по гуманитарной тематике позволяют найти ответы на эти и многие другие вопросы. Их авторы демонстрируют читателю неожиданные факты и неочевидную связь явлений.



Композиторы изящных ароматов

Запахи — не только часть повседневной жизни каждого человека, но и любопытная тема для исторического исследования. «Аромат империй» — так называется книга очерков немецкого ученого и писателя Карла Шлегеля. Автор исследует российско-французские взаимоотношениям в области парфюмерии, культуру запахов, судьбы людей, создававших в ХХ веке знаменитые духи.

«У каждого времени есть свой аромат, свое благоухание, свой запах», отмечает Шлегель. Он предлагает несколько историй с неожиданными сближениями и ассоциациями. Так, более ста лет назад на московской фабрике Альфонса Ралле работал старшим парфюмером Эрнест Бо. В 1913 году он создал к 300-летию династии Романовых духи «Любимый букет императрицы Екатерины II». После Гражданской войны парфюмер выехал на историческую родину, во Францию, вывезя с собой рецепт «Букета». А в 1921 году Бо познакомился в Каннах с Коко Шанель. Для нее он разработал духи на основе первоначальной версии «Букета», но с некоторыми изменениями. Мадам Шанель выбрала пробу во флаконе под номером 5. Так родились духи «Chаnеl № 5».

Эта ароматическая композиция пользовалась огромным успехом. Номер пять не вызывал ассоциаций с роскошными традиционными ароматами розы, жасмина, иланг-иланга или сандалового дерева. Эрнест Бо использовал альдегиды (быстро испаряющиеся летучие вещества из синтетических молекул), соединил аскетичность и чувственность — «и получил роскошный сладкий аромат», отмечает Шлегель. Ремейк «Букета императрицы» воплотил в себе дух двадцатых годов, в нем слились русские впечатления Бо и детские воспоминания мадам Шанель.

И в те же самые годы на московской фабрике «Новая заря» (до революции — «Брокар и Ко») ее ведущий технолог-парфюмер Огюст Мишель создал духи «Красная Москва». Они поступили в продажу в канун 10-летия Октябрьской революции. В состав букета входили эфирные масла апельсиновых цветков, лимон, бергамот и мускус. Ранее Мишель работал на фабрике Ралле и тоже владел рецептом «Букета императрицы». По мотивам этих духов он создал новые, не зная, что во Франции его бывший коллега разработал вариацию на ту же тему. «Красная Москва» и «Шанель № 5» оказались «родственниками». И это не удивительно. На русских фабриках долгое время задавали тон французские парфюмеры. Но Россию всегда отличали своя богатая ароматическая гамма и культура запахов, сформированная природой и климатом; свою роль сыграли старинные аптекарские огороды и ароматы богослужений. «Накануне Первой мировой войны Россия была великой державой не только в области культуры, но и в сфере производства косметических средств и духов», пишет историк. Не случайно на Всемирной выставке в Париже в 1900 году фирмы Брокара и Ралле получили Гран-при. После 1917 года произошла не только социальная, но и обонятельная революция. Ушли в прошлое ароматы аристократического жилья, светских салонов, театров для богатой публики. Духи заклеймили позором как атрибут буржуазного общества. Миры запахов враждовали, как и классы. Но затем парфюмерная промышленность начала возрождаться. Появились новые марки духов и одеколонов: «Стратостат», «Беломорканал», «Привет челюскинцам». В 30-е годы Огюст Мишель даже планировал создать духи «Дворец Советов».

Хороший парфюмер — не просто технолог, но «композитор запахов». Он разбирается в химии, ботанике, физиологии. Знает методы экстракции и дозировку, обладает интуицией и «внутренним нюхом». Флакон духов, по словам Шлегеля, — это как хор или оркестр: в нем есть «нежные голоса» и «басы», и они сплавлены друг с другом. История парфюмерии — наука, изучающая неуловимое. Запах мимолетен, он не может храниться долго, как рукопись, скульптура, аудиозапись. А любое его словесное описание несовершенно. И поэтому особую ценность для исследователей парфюмов представляют сосуды. Их многие ныне коллекционируют, ищут на чердаках, на блошиных рынках. Да, жидкости из них давно улетучились, но изящные флаконы сохранили форму, которая соответствовала ароматической композиции.



За кулисами Большого театра

Большой театр в Москве — это целый мир, где объединились искусство, история, политика. О нем написано множество книг в разных аспектах — от музыкального до технологического. Историк и москвовед Александр Васькин в своей новой работе «Повседневная жизнь Большого театра от Федора Шаляпина до Майи Плисецкой» рассказывает, как и чем жили артисты за пределами сцены. О творческой деятельности Большого театра здесь говорится мало. Зато быт, характеры, привычки, материальную сторону жизни известных солистов ведущей сцены страны Александр Васькин анализирует подробно и занимательно. В числе источников — воспоминания и дневники отечественных деятелей искусства, связанных с Большим театром.

Этот театр всегда был на особом положении в стране, в том числе и в дореволюционное время. Императорским Большим театром тогда руководили государственные служащие, настроенные весьма консервативно. Они считали, что на этой сцене менять ничего не надо (даже костюмы и декорации не обновлялись десятилетиями). Не разглядели они поначалу и талант Шаляпина. Большой театр долгое время находился в упадке. В оркестр брали слабых музыкантов, балетную труппу сокращали, сборы падали — несмотря на премьеры опер Чайковского и Римского-Корсакова. Для петербургских артистов Большой был, по слову историка, «чем-то вроде ссылки». Подъем начался в 1890-е годы. Именно тогда меняется репертуар, приглашаются талантливые музыканты, хореографы, декораторы. В Большой театр удалось переманить Шаляпина. Хотя тот, уже будучи знаменитостью, запросил по контракту больших денег и неслыханных привилегий. Например, требовал поставить возле своей гримерки вооруженный караул с саблями наголо для отпугивания журналистов. «Существовало даже понятие „шаляпинские цены“, то есть заоблачные», пишет Александр Васькин. Впрочем, росло жалование и у Собинова: две звезды Большого ревниво следили друг за другом, находясь в сложных взаимоотношениях.

Шаляпин мог бы стать миллионером, если бы не страсть к картам и рулетке. Но он был самым популярным певцом в России за всю историю. И ему все позволялось. «Его привычки, увлечения, розыгрыши, проведение досуга — все будет взято на вооружение. А сама фамилия „Шаляпин“ превратилась в бренд», отмечает автор исследования.

В советский период Большим театром управляли уже не чиновники в вицмундирах, а комиссары с партбилетами. После краткого периода «революционного натиска», когда оперу и балет и вовсе собирались упразднить, государство вновь стало щедро финансировать Большой театр. Чтобы Сталину и другим членам Политбюро было удобнее слушать и смотреть выступления лучших артистов, их переманивали в Москву. Так солистами Большого стали в разные годы Марк Рейзен, Галина Уланова, Владимир Атлантов. Мнение самих артистов при этом особо не спрашивали: им давали отличные квартиры, премии, звания, а иным — и служебную машину с шофером. От звезд в Большом становилось тесно, соперничество усиливалось. Приезжали в ГАБТ из Ленинграда, Свердловска, Еревана, Киева. Однако Муслим Магомаев на уговоры не поддался и остался солистом Бакинского театра даже после триумфальных выступлений в Москве в 1963 году.

На размер зарплат солисты Большого театра не жаловались: они были в 40-е-50-е годы как у министров. Были также загранпоездки, дачи, машины, бытовая техника, дефицитная одежда, привилегии, трансляции по радио… Многие из звезд выкраивали время и для хобби: Геннадий Рождественский собирал марки с изображением музыкальных инструментов, Асаф Мессерер мастерски ловил рыбу на Оке на датский спиннинг, купленный во время гастролей. Периодически приобретали актуальность и национальный вопрос, и проблема эмиграции артистов на Запад. Случались конфликты певцов за право записываться на фирме «Мелодия» — монополисте грамзаписи.

Александр Васькин, как автор многих краеведческих книг, интересно рассказывает и о московских адресах звезд Большого театра. Тут и Каретный ряд, где жил с женой дирижер Евгений Светланов, и дом на углу Петровки и Столешникова переулка, где получила комнату в коммуналке молодая Галина Вишневская, и квартира Дмитрия Шостаковича на Кутузовском проспекте, выделенная ему по распоряжению Сталина. Вообще, советский вождь обращался с артистами Большого, как помещик в крепостном театре. Часто вызывал к себе: давал советы, делал замечания. Одного мог наградить, другого — обречь на опалу. К примеру, певцу Ивану Краузе порекомендовал сменить «неподходящую» фамилию — ведь только что закончилась война с Германией. И тот стал Иваном Петровым.

Надежда, запечатленная на холсте

В 2020 году филолог, искусствовед и писатель Николай Жаринов выпустил свою первую книгу «Исповедь литературоведа», вскоре ставшую бестселлером в категории нон-фикшн. Его новая работа «Тайная жизнь шедевров» — это рассказ о тринадцати великих полотнах знаменитых мастеров от Рембрандта до Пикассо.

Взгляд на классику во многом «замылен» школьными учебниками и экскурсиями. И оттого здесь важен свежий, нетривиальный взгляд профессионала (и обязательно хорошего рассказчика). Многие посетители музеев стараются быстрее пробежать по залам, чтобы успеть увидеть побольше полотен. Но знакомство с искусством — это не спорт. Николай Жаринов в своей книге призывает пристально и не спеша рассматривать произведения живописи, глубоко погружаясь в их мир. Важны не только сюжет картины, стиль, приемы и символика, но и то, что находится «за ней»: приметы времени, факты биографии художника, отражение в ней его личной судьбы, взаимосвязь разных картин мастера. Восприятие зависит и от того, как полотно освещено и с какими работами оно соседствует в зале. К примеру, на картину Рембрандта «Возвращение блудного сына» в Эрмитаже слишком резко падает свет из окна напротив. «Рембрандту хотелось сказать новое слово в искусстве, показать, что цвет может обладать смыслообразующей функцией, но в то время его стремление не нашло поддержки ни у простых людей, ни у товарищей по кисти», рассказывает искусствовед. Заказы иссякли, художник постепенно погружался в бедность. Но продолжал писать — теперь уже для себя, без оглядки на заказчиков. Это и позволило свершить революцию светотени. Для автора книги эта картина — не просто исповедь, но подлинное откровение: «Это диалог сквозь эпохи и столетия и запечатленная на холсте надежда».

На картинах известных русских художников тоже нередко отражались, в той или иной форме, события из их жизни. Картина Константина Флавицкого «Княжна Тараканова» — не только вольная трактовка одного из событий отечественной истории, но и «портрет собственной души» мастера. Находящаяся в том же зале Эрмитажа картина Василия Пукирева «Неравный брак» также воссоздает реальный жизненный эпизод. В основу ее сюжета, по одной из версий, легла история друга художника, молодого купца Варенцова. Родители его невесты выбрали более состоятельного жениха. Но репортер Владимир Гиляровский предполагал, что отвергнутым женихом был сам Пукирев. Возможно, художник скомпилировал две эти истории в своем воображении. Автор книги также предлагает внимательно рассмотреть детали картины, проследить линии взглядов ее персонажей. Что за фигура в белом виднеется за спиной жениха? Есть ощущение, что это призрак мертвой жены вступающего в брак пожилого чиновника (мистическое вкрапление в реализм). Вложив всю душу в «Неравный брак», принесший ему славу, Пукирев «перегорел» и не смог в дальнейшем создать что-либо значительное. Он иллюстрировал книги, преподавал, написал учебник рисования, потом от разочарования запил. Когда художник умер, лишь одно специализированное издание по искусству поместило о нем небольшой некролог.

Каждая из великих картин таит загадки и вызывает разнообразные вопросы. Из-за чего Врубель отошел от христианской трактовки образа Демона и придал ему общефилософское измерение? Почему Саврасов, этот мастер реалистического изображения природы, написал грачей на своем знаменитом полотне непропорционально большими? Что за драма приключилась в квартире Пикассо в канун работы художника над «Герникой»?.. Николай Жаринов призывает внимательно изучать контекст творчества знаменитых мастеров. И тогда в их картинах откроются новые, неожиданные смыслы.

Восстановленная библиотека

Ровно 50 лет назад вышла первая книга знаменитого американского издательства «Ардис», специализировавшегося на русской литературе. Пробным камнем стал «Камень» Осипа Мандельштама — репринт, выполненный с первого, редчайшего издания 1913 года. Потом были сотни книг ведущих авторов ХХ века — Набокова, Бродского, Булгакова, Довлатова, Ахмадулиной, Аксенова… Многие выдающиеся произведения русской прозы и поэзии впервые вышли из печати в «Ардисе».

Московский журналист, редакционный директор журнала «Forbes» Николай Усков написал историю издательства, пропустив ее сквозь собственную биографию. Получилось исследование в свободном формате, с элементами воспоминаний и экскурсами о литературных реалиях 60-х-80-х годов. Многое автору книги «Ardis: Американская мечта о русской литературе» рассказала ныне здравствующая соосновательница издательства Эллендея Проффер.

Издательство получило название в честь поместья Ардис (с древнегреческого — острие стрелы) из романа Владимира Набокова «Ада», написанного в Швейцарии. Вымышленное поместье соединило в себе черты России и Запада; ту же комбинацию вложили в концепцию «Ардиса» его создатели, американские слависты Карл и Эллендея Профферы. Они поставили цель — «публиковать то, что не могло быть опубликовано в Советском Союзе, восстановить утраченную библиотеку русской литературы». Карл занимался прозой Набокова (состоял в переписке с мэтром, опубликовал первое научное исследование о «Лолите»), его жена специализировалась на творчестве Булгакова. В 1969 году они несколько месяцев прожили в Советском Союзе. «Профферы застали русскую литературу после побоища, тянувшегося уже не одно десятилетие. Вакханалия официальных посредственностей и настоящие писатели, лишенные возможности печататься, неизданные, забытые, запрещенные тексты, разорванная ткань времен, утрата знаний и памяти», пишет об этом времени Николай Усков. Но и в тогдашней американской славистике царил застой: там повторяли штампы советских учебников. Набокова, Цветаеву, Ходасевича не знали даже некоторые специалисты. Так что Профферы, подчеркивает автор, открыли русскую литературу ХХ века и для Америки.

«Ардис» был во многом семейным предприятием. Офис редакции помещался в собственном доме Профферов в Анн-Арборе, там же хранились и пачки с книгами. У каждого из основателей был свой путь в «Ардис». Среди предков Карла, родившегося в Буффало, — ковбои, фермеры, индейцы-ирокезы. Отец был инженером-самоучкой, но книг в их доме почти не читали. Карл решил изучать в Мичиганском университете русский язык, поскольку его привлекла форма буквы «Ж», похожей на бабочку. Так «случайная аллюзия на энтомологическую страсть Набокова» впорхнула в жизнь Проффера, замечает автор. За короткий срок он наверстал то, что было упущено в детстве. Написал диссертацию о Гоголе, преподавал в университете Индианы. Там в 1966-м училась в аспирантуре Эллендея — уроженка Филадельфии, дочь архитектора и психолога, с детства имевшая склонность к изучению культуры. Эли в 12 лет прочитала «Преступление и наказание», в 16 — романы Толстого и приняла решение заниматься русским языком. Родители были крайне удивлены выбором дочери. Ведь это была эпоха противостояния мировых систем, в США пропаганда твердила о «советской угрозе».

Их поездка по университетскому обмену в СССР сформировала концепцию будущего издательства. Главным другом Профферов в Ленинграде стал Бродский, в Москве они часто бывали в квартире Надежды Мандельштам, своего рода салоне либеральной интеллигенции, встречались с Еленой Булгаковой и Лилей Брик. Из этого центра кругами расходились другие знакомства — с писателями, переводчиками, учеными. Сформировалась группа поддержки, возник экспертный круг, где можно было обсудить выпуск книги. Появились каналы вывоза рукописей в Америку — обычно через дипломатов или журналистов. В издательской работе Профферам было непросто лавировать и соблюдать нейтралитет. Они издавали представителей конкурирующих направлений и школ, показывали известных авторов в неожиданных амплуа. В «Ардисе» печатались новые произведения авторов, живущих и официально публикуемых в СССР; и тех, кого на родине не публиковали. В начале 80-х, за несколько лет до своей смерти, Карл перечислил лучшие книги «Ардиса»: «Сандро из Чегема» Фазиля Искандера, «Школа для дураков» Саши Соколова, «Пушкинский дом» Андрея Битова и «Ожог» Василия Аксенова. Больше других здесь издавался Набоков — 23 книги. Всего же крошечным коллективом сотрудников за тридцать лет существования «Ардиса» было выпущено 546 книг. Николай Усков рассказывает и об издательских буднях: о распространении книг, редакционной работе, размере авторских гонораров, доходах предприятия. В издательской политике Профферы, как отмечает исследователь, чаще руководствовались вкусом и эмоциями, чем коммерческими соображениями. И в итоге «Ардис» стал заметным феноменом культуры конца ХХ века.

Охотники за новостями

В 1605 году в Страсбурге книготорговец Иоганн Каролюс купил типографию и выпустил в ней новостной бюллетень. Рукописные информационные листки к тому времени давно имели хождение в Европе, но тиражировать их механическим способом никто не пробовал. Оборудование стоило дорого, а рынок сбыта (образованные «охотники за новостями») был невелик. Однако Каролюс вложил средства в рискованное предприятие и вошел в историю как издатель первой в мире печатной газеты. Началась новая эпоха в культуре, в технологиях, в жизни человека. О предыстории, рождении и развитии медиа-индустрии рассказал Эндрю Петтигри — шотландский ученый, профессор Университета Сент-Эндрюса, автор ряда книг о культуре эпохи Возрождения. «Изобретение новостей» — отличная научно-популярная работа с многочисленными иллюстрациями и сотней страниц справочного аппарата. А широкий контекст исследования позволяет читателю заглянуть и в «смежные» темы — от истории почтовой службы до военно-политических междоусобиц в Европе (в такие времена спрос на новости резко возрастает).

Человеку эпохи интернета трудно представить, что когда-то средств массовой информации не существовало. В Средние века политическая и коммерческая элита пользовалась своими служебными каналами доставки сообщений. На богатых и влиятельных людей работали гонцы и агенты — добытчики эксклюзивной информации. Разнообразные сведения — достоверные и фантастические — разносили по миру паломники, странствующие монахи, купцы. Частную сеть по доставке корреспонденции имели и студенты. «Люди были одержимы получением новостей, даже если информация была доступна лишь верхним слоям населения и торговцам. Эта же страсть заставит людей столетия спустя путешествовать и выстраивать культуру коммуникации», пишет Эндрю Петтигри.

В конце ХV века император Максимилиан учредил в Священной Римской империи почтовую службу (ее прототип успешно действовал еще в древнем Риме), и распространение новостей значительно ускорилось. На первую страсбургскую газету можно было оформить почтовую подписку. Однако многие все равно предпочитали узнавать новости в личном общении или из официальных объявлений на площади. Вдобавок заметки первых печатных газет были сухими и лаконичными, в тогдашней прессе не размещали развлекательных материалов.

Печатное слово постепенно пробивало себе дорогу. Возникали новые газеты. Вложение денег в медиа становилось прибыльным делом. Конкуренция заставляла издателей экспериментировать с внешним видом и содержанием. В 1609 году в Германии появился первый еженедельник с гравюрой на титульном листе. Голландский издатель Ян ван Хилтен ставил в номер самую свежую информацию, приостанавливая для этого печатный станок. В газетах с 1620-х годов стали публиковать рекламу. В те же годы увидел свет первый таблоид: газета с большой завлекающей иллюстрацией на титульном листе и демократичным стилем статей. По мере роста популярности газет власть в разных странах все активнее стремились установить контроль за их содержанием. А вот журналистики в современном понимании тогда еще не существовало: авторские материалы в периодике (как и люди, пишущие их) появились только во второй половине ХVIII века… В то время газеты, как отмечает историк, стали в западной Европе «устоявшейся частью жизни». Пресса превращалась в инструмент влияния на общественное мнение. Начиналась эпоха средств массовой информации.

09.07.2021 10:01, @Labirint.ru



⇧ Наверх