Алена Георгиева. Женщины в классике: сильные, активные, разные — и равные

Пока розы и мимозы в вазах еще не завяли, не грех вспомнить, по какому поводу одна половина страны в очередной раз утопила в цветах другую. Неужели потому, что женщины — слабая половина человечества? Ничуть. Может, потому что женская половина — лучшая? Снова нет. 8 марта — это день, который напоминает нам о главном свойстве половин — равенстве. Половины всегда равны — на то они и половины.

Международный женский день, а с ним и первые серьезные успехи женщин в борьбе за равные права появились только в XX веке — но если взглянуть на классику еще XIX века, никаких сомнений в равенстве мужчин и женщин не возникает. Женские характеры и судьбы (а не только прелести) волновали писателей не меньше мужских. И характеры эти — зачастую сильные, интересные, многогранные; а если и простые, то запоминающиеся. Из всей вереницы женщин в «Герое нашего времени» ярко выделяется контрабандистка из главы «Тамань», единственная, кого Печорин не просто не покорил — он ей откровенно проиграл. А пушкинская Татьяна? Пока главный герой мучается попеременно то русской хандрой, то английским сплином, юная героиня сначала решается на предосудительное признание, а много позже, уже будучи замужней дамой, дает Онегину решительный отказ: Татьяна любит Евгения, к чему лукавить, но надо бы и честь знать!

А вот Анна Каренина спустя примерно полвека Вронскому не откажет — и это тоже будет решение, поступок с полным набором последствий, а сам роман окажется потрясающей силы общественным высказыванием — в частности, о несовершенстве семейного законодательства. А роковые Настасья Филипповна и Грушенька из романов Достоевского? А его же Сонечка Мармеладова, кроткая овечка, спасшая свою семью от голода ценой собственных чести и судьбы? Она ведь единственная совершила настоящий поступок, в то время как все остальные герои рефлексировали, пьянствовали, вспоминали былое и совершали преимущественно не поступки, а преступления. Катерина из «Леди Макбет Мценского уезда» и Катерина из «Грозы», Ольга Ильинская из «Обломова» и Анна Одинцова из «Отцов и детей», своенравные Кармен и Коломба из одноименных новелл Проспера Мериме и флоберовская Эмма Бовари — пора посмотреть и в сторону зарубежной литературы. В XX век тоже немного заглянем: все без подсказки вспомнят Скарлетт из «Унесенных ветром» Маргарет Митчелл — а как насчет I-330 из романа «Мы» Евгения Замятина? Вот уж железная была леди!

Далеко не все из перечисленных героинь — хороший пример для подражания. Но ведь и классика — не жития святых; мы читаем ее не чтобы узнать, как надо, а чтобы узнать, как бывает. Причины и их следствия, конфликты и их развитие, проблемы и их решения — все это есть в жизни человека любого пола и гендера. И читать о женских проблемах, конфликтах и поступках у классиков ничуть не менее интересно, чем о мужских.

Единственное, чего действительно не хватает — это женских голосов в мужском классическом хоре, который на разные лады оплакивает и восхваляет судьбы героинь. Конечно, у нас всегда есть невероятно умная и сверхироничная Джейн Остин, а также ее более серьезные, но тоже прекрасные коллеги сестры Бронте — однако этого мало. Остается лишь искать жемчужины среди мемуарной прозы прошлых веков — одной из таких жемчужин, безусловно, является дневник Софьи Толстой — и утешать себя тем, что женщины сказали свое веское литературное слово в XX веке. А в XXI-м скажут еще больше — уже говорят.


В оформлении материала использован кадр из фильма «Джейн Эйр» (2011), режиссер Кэри Фукунага.

07.03.2019 09:10, @Labirint.ru



⇧ Наверх