«80-е удивительно рифмуются с нашим временем...». Интервью с Борисом Минаевым

Книжный обозреватель Дмитрий Гасин победседовал с писателем Борисом Минаевым о творческих планах и новом мультимедийном проекте «Девушки 80-х», в котором может участвовать каждый.


Дмитрий Гасин Борис Дорианович, вы запустили в фейсбуке страницу «Девушки 80-х», посвященную одноименной книге. Расскажите, пожалуйста, коротко о книге тем, кто не в курсе.

Борис Минаев В первую очередь это книга о времени, которое удивительно рифмуется с нашим: снова мы ждем перемен, снова в мутном воздухе ловим частицы свободы, снова подполье, андеграунд — и надежда. Да, это глубоко личные истории (всего их там 23), но все они так или иначе связаны с эпохой и ее воздухом.

Ну и, конечно, это книга о вечной любви. Девушки 80-х были прекрасны тогда и прекрасны сейчас, и именно они вдохновили меня на эту книгу.

Для меня 80-е — это время, когда рождалась свобода. Причем в той стране, и в тех условиях, где она вроде бы никак не могла родиться. Кругом был сплошной официоз, а внутри нашего круга его как будто бы и не было. Может быть, мы не всегда совершали отчаянно-дерзкие поступки, но нашему времени и официальной идеологии мы отчаянно дерзили — на уровне своей души. Своего интеллекта. Это было самое важное. Советская власть медленно, но верно умирала внутри каждого отдельного человека. Особенно молодого.

ДГ Тогда следующий вопрос — насколько книга автобиографичная? Все эти истории произошли с вами и вашими знакомыми?

БМ Да, практически все. Конечно, это не документальная книга. Я брал фрагменты нашей жизни и делал из них свою мозаику. Но в ней все, по сути, правда.

ДГ В книге много личных историй. Как вы для себя решаете моральную проблему — могу я об это рассказывать или нет? Ведь прототипы героев живы и обязательно узнают себя в тексте…

БМ Это решается всегда на кончиках пальцев, на уровне интуиции, деталей. Были детали, которые я придумывал, а были те, что я убирал.

ДГ Чего для вас больше в этой книге — ностальгии или попытки переосмыслить то время? Или, может, разобраться в себе?

БМ Конечно, я люблю эти годы — да и как я могу их не любить: все самое главное случилось со мной тогда, все определилось — все те пути, по которым я дальше шел…

Но, скорее, эта книжка все же про то, как человек преодолевает время, а не растворяется в нем. Бывали времена жестокие, тяжелые, но люди иногда и внутри такой эпохи чувствовали себя счастливыми. А трудность нашего времени в том, что оно было… какое-то вязкое. Оно никуда не вело. Такие сто лет одиночества. Есть одна замечательная книжка американского профессора русского происхождения Алексея Юрчака — «Это было навсегда, пока не кончилось». Вот очень точная формула. Мы все думали, что съезды партии, «Любовь, комсомол и весна», все эти решающие и определяющие пятилетки, бесконечные советские постколониальные войны — это навсегда. И мы все пытались от этого как-то отстроиться, уйти в себя. И вдруг все кончилось. Это было удивительно.

Но, конечно, это книга не только и не столько об истории — наверное, это в первую очередь попытка понять самого себя.

ДГ 90-е, всплески ностальгии по которым случаются крайне часто, очень легко «символизируются». Джинсы, кока-кола, пейджеры. А какие предметы для вас символизируют 80-е?

БМ Ну, стоп-стоп. Джинсы (настоящие фирменные) советская молодежь носила еще в конце 70-х. Даже в середине. И джинсовые костюмы носила. Просто стоили они у фарцовщиков на черном рынке примерно как средняя месячная зарплата или даже две (вот сами прикиньте, сколько бы стоили джинсы по нынешним деньгам). Про джинсы в «Комсомолке» мы писали именно в 80-е годы. И много писали…

Для меня символ 80-х — это самиздат. Книжки, напечатанные за границей (в издательстве «Ардис», например) и нелегально доставленные сюда, или книжки самодельные, отксеренные где-нибудь в НИИ, отпечатанные на ротапринте в секретном институте, «ящике», как тогда говорили (потому что у таких секретных НИИ был номер — «почтовый ящик номер такой-то). Самиздат в 80-е получил огромное распространение — не просто в узких и хорошо законспирированных диссидентских кругах, а именно у молодежи. И список этих книг очень тогда расширился. Это не только Солженицын или Сахаров и не только политическая диссидентская литература, но и просто стихи Бродского, Пастернака, Цветаевой, Окуджавы, которые мои ровесники перепечатывали на машинке или переписывали от руки — чтобы давать читать своим друзьям. Огромные толстые рукописи. Вот это для меня символ 80-х. Ну и, конечно, магнитофонные каcсеты BASF — первые появившиеся в СССР. Двухкассетные магнитофоны, позволявшие быструю перезапись, дали мощный толчок развитию отечественной рок-музыки (и не только рок-, но и фолк-музыки в лице бардов, поп-музыки в лице новых молодых исполнителей), а кооператоры поставили это дело на широкую коммерческую ногу. Но вот эти два предмета — японский двухкассетный магнитофон и аудиокассета — навсегда стали для меня символом того, как техника меняет, даже ломает идеологию. Потом то же самое с нами сделали компьютеры, планшеты, смартфоны, VHS. Но они поменяли формат общения, работы, мышления, развлечения — а аудиокассета поменяла саму русскую культуру: поэзию, эстетику, язык. Это было очень наглядно. Для меня кассета навсегда стала символом перемен 80-х.

ДГ Роман в рассказах — сложный концепт. Есть ли совет от автора, как правильно читать эту книгу?

БМ Я вообще-то советую читать книжку от начала до конца, не как отдельные новеллы. Хотя жанр издательство определило как «роман в рассказах», но для меня это все-таки в первую очередь именно роман, и если читать его насквозь, многое проявится в тексте по-другому.

ДГ Один критик метко (или, по крайней мере, ярко) назвал «Ковбоя Мальборо» «советским Декамероном». Вы согласны с таким определением?

БМ Не уверен. Что касается «Декамерона» — ну, у моего лирического героя, он же рассказчик, отношения с девушками почти всегда нежные, часто платонические, хотя сами героини порой попадают в ситуации с этой точки зрения («советского Декамерона») довольно увлекательные или даже опасные. Единственное, что действительно мой скромный текст с классикой объединяет — это не страшная книга. Она совсем не страшная. Она, мне кажется, временами даже веселая. Мне бы хотелось, чтобы читатели сами для себя выяснили — «советский Декамерон» это или все-таки нет.

ДГ А почему именно девушки? Неужели личные истории юношей из 80-х менее интересны?

БМ Истории про юношей, то есть про своих друзей, я бы сочинить не мог. Почему — сам не знаю.

ДГ Но в названии книги есть кроме девушек еще и некий юноша — да не просто юноша, а ковбой Мальборо! Он здесь просто как символ эпохи?

БМ Нет, он настоящий герой одного из рассказов — как раз последнего в книге. Книжка не случайно им заканчивается, потому что и его существование оказалось не вечно.

ДГ Теперь давайте поговорим о проекте, что вырос из «Ковбоя Мальборо» и его боевых подруг. Ведь «Девушки 80-х» — это не просто страница в сети, а целый мультимедийный проект, почти сериал! Как вам вообще в голову пришла такая идея?

БМ Сочиняя все эти истории и выпуская их в свет, я вдруг понял, что не хочу расставаться с этим миром.

ДГ А что представляет собой сам проект «Девушки 80-х»?

БМ На нашей странице будет немало любопытных картинок, личных воспоминаний и архивных фото.

Кроме того, есть у нас и некоторое ноу-хау: это специально созданные для страницы видео по сюжетам отдельных рассказов — когда на текст накладываются отрывки из художественных и документальных фильмов, старые фотографии, географические карты, предметы, звуки и так далее.

Для меня как для писателя это, конечно, сумасшедший эксперимент — попытаться продлить жизнь книги, выйти за рамки обычных процедур, связанных с ее изданием. Надеюсь, что вы не просто поставите свой лайк и будете туда заглядывать — но и сами станете участником проекта.

ДГ Кстати, а почему фейсбук? У проекта есть представительства в других соцсетях? VK, «Одноклассники» — может, Инстаграм?

БМ Пока нет. Изучаем вопрос. Возможно, пойдем и туда. Я просто не до конца уверен, что там сидит «наша» аудитория, тот есть та, которой все это будет интересно. Но посмотрим.

ДГ И еще один вопрос об охвате аудитории. На первый взгляд, это проект для тех, кому есть что вспомнить о 80-х — а если вам есть что о них вспомнить (хотя бы чуть-чуть), то вам, скорее всего, за 40. А что с более молодым поколением? Будут ли «Девушки 80-х» интересны тем, кто родился в 90-е и никаких 80-х не застал? Да что там 80-е — уже выросло целое поколение взрослых читателей, которые и 90-х не застали!

БМ Не знаю, мне кажется, необязательно было жить в 80-е, чтобы испытывать к ним интерес. 80-е — это фундамент, трамплин для 90-х. А 90-е определили в мировой истории практически все. Один мир распался, другой создался заново. Но дело даже не в этом. Я еще раз говорю: самое интересное время — это такое как сейчас или как тогда, поскольку образ будущего только зарождается, рисуется в нашем воображении… Мне так кажется.

ДГ В интервью порталу «Эксперимент» вы сказали, что вам интересны в первую очередь не исторические личности, а исторические периоды. Это хорошо видно по вашей дилогии «Мягкая ткань» («Батист» и «Сукно»), где через частные, маленькие судьбы раскрываются быстро сменяющие друг друга эпохи. В связи с этим сразу два вопроса: во-первых, не собираетесь ли вы писать продолжение «Мягкой ткани»? Во-вторых, не хотите ли продолжить с другого конца — написать о «Девушках 90-х»? Или, может, о «Девушках 70-х»?

БМ Я сейчас начал писать новую вещь — продолжение «Мягкой ткани». Хотя еще не знаю, как роман будет называться, много ли в нем появится новых героев, заключает ли он эту дилогию или просто примыкает к ней — но… вряд ли я уже выйду из этого потока. Буду плыть с ним дальше. Про 90-е тоже хочется написать, но вряд ли это будет продолжение «Девушек 80-х». Другое что-то.

Я твердо верю, что если книга воспринимается читателем, то она может жить и в других формах. Мне захотелось проверить эту мысль в жизни — посмотрим, что получится! Может, и новое издание «Девушек 80-х» родится. Или второй том. Сейчас трудно предсказать.

Все книги подборки

27.09.2018 12:51, @Labirint.ru



⇧ Наверх