Юлия Раутборт. Каждый из нас достоин романа. Новое имя — Саймон Ван Бой

Если вы настоящий книжник, то вам наверняка известно это чувство: когда открыл для себя нового автора и хочется рассказать о нем всему миру. Буквально борешься с желанием следить за тем, как друзья и знакомые переворачивают страницы, и жадно спрашивать: «Ну как? Правда здорово?». Со мной такое произошло, когда я открыла для себя Саймона Ван Боя, две книги которого («Все прекрасное началось потом» и «Иллюзия разобщенности») мы издали сравнительно недавно.

Проза Ван Боя изящна, он сознательно приглушает свой голос, категорически избегая кричащих интонаций, пафоса и риторики. Создавать сюжеты с внутренним конфликтом — высший пилотаж для любого прозаика. Саймон Ван Бой владеет этим искусством в полной мере. Его книги — это истории людей, в жизни которых именно сейчас ничего не происходит — либо уже произошло, либо (что явствует из названия одного из романов) произойдет позже. И тем не менее оторваться от чтения невозможно, ибо кто же не любит слушать интересные истории.

«Иллюзия разобщенности» — роман в новеллах. Автор лавирует между 40-ми годами XX века и 00-ми XXI века, показывая то одного, то другого героя, выстраивая сюжет по принципу матрешки — одна история выходит из другой. Вот старик-инвалид, со страшной, бесформенной головой. У него никого нет, он и говорить-то, кажется, разучился — не с кем. Но однажды соседка, мать-одиночка, просит остаться с ее сыном, пока она будет на работе — ей больше не к кому обратиться. И мальчик становится единственным другом старика. Правда ненадолго, потому что очень скоро они с матерью уезжают.


И мы понимаем, что режиссер — и есть тот самый мальчишка, сын матери-одиночки. А сосед — тот несчастный молодой немецкий солдат, которого бросили в самое пекло войны и который чудом спасся, остался инвалидом и искренне считает, что достоин смерти, потому что ему приходилось убивать других людей. А что значит смерть, он знает не понаслышке — американский летчик, с которым он повстречался на поле, где лежало много убитых, и он был единственный живой среди них, — уже было сунул ему в рот пистолет, но в последний момент снял палец с крючка. Видимо, рассудил, что им, в буквальном смысле слова полуживым, истерзанным, голодным, искалеченным, делить уж точно нечего. И они отныне просто люди — очень несчастные, потому что никогда не забудут того, что с ними случилось, и потому что жизнь их висит на волоске. И очень счастливые, потому что у них, в отличие от тех, кто остался лежать на том поле, в танковых колеях и наспех вырытых траншеях, есть шанс выжить, пусть и совсем небольшой.

Все, о чем я написала, — отнюдь не спойлер. В книге Ван Боя, безусловно ценной историями, из которых складывается сюжет, все же важнее другое — простая и в то же время очень важная мысль, которую необходимо, с точки зрения автора, осознать: все мы, живущие здесь и сейчас, связаны между собой. И это очевидная аллюзия на Джона Донна: «Нет человека, который был бы как остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши». И те, кто живет внимательно, вглядываясь, чутко вслушиваясь в других, эти незримые нити замечает.

Саймон Ван Бой Писатель и сценарист с мировым именем, автор шести книг.
Его произведения переведены на два десятка языков, а эссе публиковались в таких авторитетных изданиях, как New York Times, Financial Times и The Guardian.

Ван Бой, как и любой хороший писатель, раскрывая перед нами душу своих героев (и свою собственную), побуждает нас столь же пристально прислушаться к себе, к собственным мыслям. Понять себя, а потом — если получится — и других. Потому что, считает он, нет неинтересных людей, каждый из нас достоин романа.

И спасибо переводчикам — Игорю АлчеевуВсе прекрасное началось потом») и Екатерине РакитинойИллюзия разобщенности») — благодаря им книги Ван Боя на русском языке живые и атмосферные.

Все книги подборки

11.01.2018 18:10, @Labirint.ru



⇧ Наверх