Венеция Бродского, Нью-Йорк Янагихары, Лондон Геймана: город в роли героя

В мае вРедакции Елены Шубинойвыходит сборник «В Питере жить», отсылающий нас не только к известной цитате из песни группы «Ленинград», но и ко всему «петербургскому тексту». Это камерное путешествие по «адресам любви», бытовое и обитаемое измерение города на Неве.

«Петербургский текст» — это термин филологаВладимира Топорова, который говорил об особом языке этого города. Он состоит как из физических объектов (дома, мосты, улицы, каналы), так и из литературных произведений, в которых он выступает равноценным или даже главным героем. Петербург — это «Медный всадник»Пушкина, «Невский проспект»Гоголя, «Преступление и наказание»Достоевского. Это не просто город для жизни (или для смерти и славы, если мы говорим о блокадном Ленинграде), это город мифов и текстов. Место, у которого есть не только создатель (Петр I), но и множество других творцов. ОтАнны АхматовойиАндрея БелогодоБориса ГребенщиковаиЕвгения Водолазкина.

Петербургу традиционно противопоставляют Москву. Конечно, в первую очередь это булгаковская Москва с ее фантастическим гротеском и миром коммунальных кухонь и примусов. А есть еще вечно актуальныйГрибоедови нежная ностальгияБулата Окуджавы,Москва Осипа Мандельштамаи книгиАксенова.
Есть также тайный мир сверхъестественной Москвы, который исследуют не только интеллектуальные фантасты в лицеВиктора Пелевина, но и популярные авторы. Это, конечно же, мир ДозоровСергея ЛукьяненкоиТайный городВадима Панова.

Отталкиваясь от Петербурга, теряя его вместе со своей родиной,Иосиф Бродскийнаходит его отражение в Венеции. Много воды, безупречная архитектура, почти безжалостное превосходство эстетики над жизнью. Васильевский остров звал его умирать, но покоится поэт на кладбище Сен-Микеле в Венеции. Услышать плеск венецианской воды, расслышать это журчание в речи поэта можно в книге «Прогулки с Бродским и так далее», изданной по следам фильма Алексея Шишова и Елены Якович.
И конечно, Венеция — это еще и новеллаТомаса Маннаиобстоятельная книга Питера Акройда.

Много воды — это не только Венеция или Санкт-Петербург, но и Владивосток, который доминирует в текстахВасилия Авченко. Логично, что к немуприсоединяетсяеще один певец этого края —Илья Лагутенко.

С Прагой все не то что просто, скорее наглядно. Прага избыточно прекрасна, отчаянно загадочна и вся переливается своими артефактами и секретами. В Праге жили короли и алхимики, обретался тот самый Джон Ди. По Праге бродил голем из еврейских легенд и текстовГустава Майринка.
И еще Прага навсегда останется городомФранца Кафки.
Так и Барселону мы видим сквозь призму магического реализмаКарлоса Руиса Сафона. Неаполь же теперь неотделим от сентиментальных и натуралистичных текстовЭлены Ферранте. Она рисует клаустрофобическое пространство, где любовь замешана на ненависти и насилии.

А вот Вильнюс до недавнего времени был для нас просто красивым местом без двойного дна. Пока там не появилсяМакс Фрай.
Для Фрая вообще характерно странствие по зачарованным пространствам и маленьким европейским столицам. Мы читали егопрекрасный пересказ«Золотого ключика» и причудливо организованное путешествие из «Большой телеги», но именно «Сказки старого Вильнюса» стали новым прорывом для писателя. Немного наскучившая эпопея про миры Ехо сменилась очень личным любованием старым городом, где волшебство поджидает за каждым углом.

Еще одна магическая столица — Лондон. Или лучше сказать Нон Лон Дон или Подлондон?
На свете есть много Лондонов. Один из них каменный и настоящий, он и стал предметом любви и исследований Питера Акройда, чьи книги находятся посередине между путеводителями, историческими исследованиями и художественной литературой. Но есть и оборотная сторона Лондона, на которую попадают герои книгНила Геймана, романовЧайны МьевилляиМайкла Муркока, а также персонажиБена Аароновича.
Попробуйте, например, прочитать «Подземный Лондон» Акройда и закусить его «Никогде» Геймана (кстати, последний анонсировал долгожданный сиквел). Или начать «Темзу, священную реку» и продолжить ее «Реками Лондона». Удивительный стереоскопический эффект гарантирован.

А вот нью-йоркский текст совсем другой. Нью-Йорк — это одиночество человека в большом городе и одновременно любовь к его дивно устроенному пространству. Бесчеловечность небоскребов и тепло дружеских объятий, единственное, что защищает на этом ветру. Мы можем буквально нарисовать маршруты героев «Щегла», «Жутко громко и запредельно близко» и «Маленькой жизни», которых притянул к себе этот город. Нью-Йорк — это город-взрыв, где может быть очень больно. А другую сторону Нью-Йорка — волшебную и искрящуюся от свежего снега — можно найти в романеМарка Хелприна«Зимняя сказка».
Для российского же читателя Нью-Йорк — это еще и городСергея Довлатова.

Писатели прокладывают свои маршруты, перекраивая существующие географические карты. Бродский соединяет Италию и Америку, Довлатов — Советский Союз и Эстонию,Г. Х. Андерсен—Данию, Швейцарию, Италию и Германию.
Город живет дольше, чем его писатель, камень и железо прочнее плоти и крови. Но именно писатель делает город бессмертным, он пишет ему историю — литературную, мифологическую, порой фантастическую.

В оформлении темы использован фрагмент обложки сборника «В Питере жить».

01.05.2017 00:10, @Labirint.ru



⇧ Наверх