Варя Горностаева — о «Безгрешности», Франзене и Тартт, до которых русскому читателю нужно было дорасти


О том, что новый роман Франзена в России будет издавать Corpus, мы знали еще год назад. Было много версий, какое название он получит, ведь Пьюрити (Purity) — имя главной героини. Перевод Леонида Мотылева и Любови Сумм оказался стилистически и интонационно точным, а значит, Франзену в России в очередной раз повезло. Издание главного американского романа комментирует главный редактор издательства Corpus, Варя Горностаева.
Варя Горностаева
Главный редактор издательства Corpus
Дорогие читатели, Новый роман Джонатана Франзена «Безгрешность» наконец выходит на русском языке. Франзен стал всемирной знаменитостью, когда в 2001 году увидела свет его книга «Поправки», переведенная впоследствие на множество языков. В России у книги сразу нашлась не очень большая, но очень преданная читательская аудитория. О романе много и хорошо писали критики, но большого успеха так и не случилось. В 2010 году вышла «Свобода», также моментально ставшая бестселлером во всем мире, однако российская аудитория снова осталась равнодушной — за исключением тех, кто вслед за «Поправками» полюбил и «Свободу».
Что ж, так бывает. Нужно терпеливо ждать и настаивать на своем — и писателю, и издателю. Вспомните историю с Донной Тартт: два ее первых романа тоже не увидели славы, пока не вышел «Щегол», который не только сам стал настоящим образцовым бестселлером, но и заставил публику заново прочитать и полюбить более ранние книги — «Тайную историю» и «Маленького друга».
Так вот, теперь выходит «Безгрешность» Франзена — роман, о котором в России стали писать сразу, как только он увидел свет на родине. За 15 лет, прошедших с момента выхода очень американских «Поправок», мир стал совсем другим. В чем-то еще более разобщенным, чем в начале ХХ века, а в чем-то, напротив, удивительно узнаваемым и однородным, независимо от того, в какой его части вам привелось родиться. Именно этот мир мы обнаруживаем в «Безгрешности» — знакомый по сводкам новостей, новым технологиям, вечным сюжетам и похожим переживаниям. Это роман про нашу жизнь сегодня и про то, что мы неминуемо погружены в прошлое, как бы мы к нему не относились. А раз так, самое время перечитать «Поправки» и «Свободу». Вслед за «Безгрешностью».
 

Фрагмент романа «Безгрешность»
ЧЕТВЕРГ
От Саманты до автобусной станции было мили полторы пешком. Пока Пип туда добиралась с рюкзаком на спине и со взятой у Саманты взаймы коробкой от роликовых коньков, куда она положила веганский торт с ежемалиной, над которым билась все утро, ей понадобилось в туалет. Но дверь в дамскую комнату преграждала девица ее лет с афрокосичками, наркоманка, и/или проститутка, и/или сумасшедшая; она выразительно покачала головой, когда Пип попыталась протиснуться мимо нее. — Можно я быстренько пописаю? — Нет, ждать придется. — А долго ждать-то? — Сколько понадобится. — Для чего понадобится? Я ни на что смотреть не буду, мне только пописать. — А в коробке что? — спросила девица. — Ролики? В результате на автобус до Санта-Круза Пип села с полным мочевым пузырем. Туалет в хвосте автобуса, ясное дело, не работал. Мало ей общего жизненного кризиса — теперь всю дорогу до Сан-Хосе, а то и до Санта-Круза сиди, терпи, и неизвестно, дотерпишь ли.Пи-пи-контроль, — сказала она себе. — Контроль-пи. Ctrl+P. Когда подростком, живя в Фелтоне, она ездила в школу в Санта-Круз, у всех ее подруг были Apple, а ей мать купила простенький ноутбук PC, и когда надо было с него что-нибудь распечатать, она нажимала клавиши Ctrl и P. Печатать, губя лесные массивы, мать ей разрешала, лишь когда действительно было надо, как по-маленькому. «Мне надо это распечатать»: в «Возобновляемых решениях», подчеркивая свою заботу о планете, всегда делают особое ударение на слове надо. А ей сейчас надо Ctrl+P… Ход мысли показался ей занятным; она гордилась тем, что способна на такие затейливые ассоциации; эта мысль, однако, бегала по кругу и никуда не вела. И всю дорогу (в «Возобновляемых решениях» так любили говорить: всю дорогу вместо постоянно) Пип хотелось по-маленькому. Когда шоссе ненадолго выныривало из промышленных низин восточного берега, прежде чем снова в них погрязнуть, за горами по ту сторону залива Пип видела туман. Вечером туман распространится; Пип надеялась, что, если она не дотерпит и обмочится, это все же произойдет под его милосердным покровом. Чтобы отвлечься, она воткнула себе в уши Арету Франклин — по крайней мере, больше не надо, подлаживаясь под вкусы Стивена, заставлять себя любить мужской хардкор-рок — и перечитала свою последнюю переписку с Андреасом Вольфом. Он ответил ей поздно вечером, когда она, приняв Самантин ативан, уже вырубилась у нее на диване.Будьте уверены: я не выдам тайну Вашего имени. Как Вы понимаете, публичным фигурам следует соблюдать особую осторожность. Представьте, с каким недоверием мне приходится идти по жизни. Раскрывая кому-нибудь что-нибудь постыдное, я рискую быть выставленным на всеобщее обозрение, осужденным, осмеянным. Всех, кто пускается в погоню за славой, стоит предупреждать об этой ее стороне: ты никогда уже не будешь никому доверять. В каком-то смысле ты оказываешься проклят — не только потому, что не можешь никому доверять, но и, хуже того, ты постоянно должен принимать в расчет свою важную роль, внимание к себе прессы, и это разлучает тебя с самим собой и отравляет тебе душу. Быть знаменитым отвратительно, Пип. Однако все хотят быть знаменитыми, из этого весь мир сейчас и состоит, из этой тяги к известности. Если я сообщу Вам, что, когда мне было семь лет, мать показала мне свои гениталии, как Вы распорядитесь этой информацией?
Прочитав это письмо утром и мгновенно усомнившись, что Вольф действительно поделился с ней тем, чего никто о нем не знает, она тут же забила в поиск: андреас вольф мать гениталии семь лет и получила только семь ссылок, которые все вели не туда. Среди них — «72 интересных факта об Адольфе Гитлере».
 
23.09.2016 18:10, @Labirint.ru



⇧ Наверх