От прекрасного до безобразного. Художница — о «Сказках» Оскара Уайльда

Ксения Лаврова, иллюстратор «Сказок» Оскара Уайльда — об искусстве и искусственности, контрасте прекрасного и безобразного, восточной роскоши и декоративном обрамлении текстов.


В сказкахУайльдаменя привлек не столько сюжет, сколько декоративность. Не могу сказать, что это мой любимый писатель, но меня в нем пленила та искусственность, которая некоторых раздражает и его любовь к востоку. Я закончила кафедру декоративных тканей, а по второму образованию я — востоковед. И сказки Уайльда оказались как раз на пересечении двух моих интересов-специализаций.

Уайльд любит экзотику, в его текстах очень много одежды, тканей, украшений. Он был ценителем текстиля и драгоценных камней, хорошо разбирался в них, несколько лет работал критиком в модном дамском журнале. В своих сказках он подробно описывает каждый камень, каждую драгоценность, все встречающиеся ткани, обивки. Он умудряется описать костюмы так, что по этому описанию их можно сшить, ни одна деталь гардероба не оставлена без внимания.

Уайльд был не из тех, кто любит природные пейзажи, он предпочитал материальную культуру в ее роскошном проявлении. Ведь драгоценный камень, извлеченный из горной породы, красивым не будет, его надо обработать, обрамить. Уайльд любил все обработанное.

Обратите внимание — у него все такое приукрашенное, расписное, даже слон раскрашенный. А еще в его сказках много восточной экзотики. Мы знаем, что обилие восточных мотивов часто выглядит как китч, но у Уайльда этого нет, у него хорошо развиты вкус и чувство меры.

Еще одно привлекающее меня свойство прозы Уайльда — его манера помещать безобразное в красивую оболочку. Искусство не должно быть красивеньким и сладким как пряник, оно должно быть непредсказуемым. Пусть для кого-то это будет стопор, пусть кого-то оттолкнет, ну и что.

Так, в сказке «Рыбак и его душа» в роскошном дворце герою встречаются жирные, безобразные евнухи, одетые в великолепные одежды, усыпанные драгоценными камнями.
У Уайльда в сказках вообще довольно много безобразных людей, даже людей с патологиями, но он их очень роскошно одевает.

В моих «Сказках» нет ни одного персонажа в рубище — я красиво одела всех. Я хотела передать этот искусственный, роскошный мир Уайльда, в котором все увешаны жемчугами и изумрудами.
Без одежды мы с автором не оставили никого, я вообще не люблю рисовать голых людей, обязательно накину какой-нибудь халатик.

А особенно тщательно мы одевали тех, кому не повезло. Несчастный, уродливый, зато весь в шелках и каменьях. Наверное, у Уайльда была какая-то философия на этот счет, а мне просто нравится такой контраст, я его увидела и старалась все время его придерживаться.
Например, карлик из «Дня рождения инфанты» стоит на красивом золотом фоне с арабесками, разодетый в восточные наряды, рядом с ним — павлин.



Прочитав «Сказки», прочувствовав их богатое обрамление, я решила сделать иллюстрации в стилистике английской классической графики и индийской миниатюры могольского периода. Потому что в одном описании я узнала персонажей индийских миниатюр — может быть, именно с этих миниатюр Уайльд и описывал внешний облик своих героев. Мне, как востоковеду, было очень приятно это обнаружить. Конечно, я опиралась не только на описания Уайльда. У меня есть книги по истории костюма по каждой эпохе и по каждой стране, я с ними подробно работаю. Индийская, китайская, японская, африканская экзотика — это все разная стилистика, разный текстильный материал. Как художник по тканям я понимаю, что нельзя просто так что-то напялить на персонажа и сказать, что это китайское одеяние. Надо изучить материал, понять, как делалась китайская набойка, а как венецианский бархат.

И немного о моих личных пристрастиях, которые повлияли на меня как на иллюстратора. Мне нравится, как работали Уильям Моррис и Мариано Фортуни. Это не кумиры, но те люди, которые грамотно подходили к текстилю и видели в нем искусство, а не просто обивку для дивана. Мне нравится их подход к дизайну и использованию тканей в рисунках. Кстати, Уильям Моррис работал как раз во времена Уайльда, возможно, его работы повлияли на писателя, он наверняка их видел. Еще мне очень импонируют мануфактурные ткани времен, когда Венеция была республикой, и, конечно, японский текстильный орнамент.


Ксения Лаврова рекомендует: еще четыре книги с роскошными иллюстрациями

Все книги подборки

20.04.2017 15:11, @Labirint.ru



⇧ Наверх