От Ивана Грозного до Леонида Гайдая: авторы биографий рассказывают о своих героях

Возможен ли сегодня взвешенный, объективный взгляд в прошлое, который так важен при написании биографий? Авторы книг, вышедших в сериях «Жизнь замечательных людей» и «Живая история» издательства «Молодая Гвардия», рассуждают о неоднозначности истории.

«Повседневная жизнь советской столицы при Хрущеве и Брежневе», автор — Александр Васькин

Васькин Александр Анатольевич 1-14250-1467967919-7359.jpgУ меня вышло уже более сорока книг, но эта, крайняя книга, мне наиболее дорога, и не только из-за объема — впервые издан столь увесистый том, почти в 700 страниц. Признаюсь, что страниц могло бы быть и больше, но, вспомнив о сестре таланта, я взял себя в руки и подобно великому Микеланджело со слезами на глазах отсек все лишнее. Не сразу согласившись на предложение издательства писать «Повседневную жизнь», год я раздумывал, ибо работа предстояла большая — следовало собрать огромный материал, обобщить и проанализировать его.

Шутка ли: расписать в подробностях жизнь нескольких поколений советских людей во всем ее многообразии! Как жили, как ели, как пили и пели… Я не люблю навязывать читателю свою точку зрения, главной задачей автора считаю создание объективной картины исторической эпохи, чтобы читатель сам смог сделать вывод, сформировать свое мнение. В итоге книга получилась основательная, но отнюдь не научная, а очень живая и даже остроумная, что подметили читатели. с другой стороны, а разве может быть иной серия с названием «Живая жизнь»?

Знаю, что немалая часть читательской аудитории моей книги принадлежит к поколению, родившемуся при Хрущеве и Брежневе (и даже раньше). Но все-таки писал я и для более молодых людей.

«Леонид Гайдай», автор — Евгений Новицкий

А вот идея написать сколько-нибудь серьезную и крупную работу о любимом режиссере отчего-то не приходила мне в голову довольно долго. Я стал журналистом, я стал писателем, я стал кинокритиком — но по-прежнему оставался лишь преданным зрителем, а не исследователем гайдаевских фильмов.

Едва ли не десятилетие напролет я ждал, что в этой серии появится книга о Леониде Гайдае. Но годы шли, а подобной книги не возникало. Лишь пару лет назад меня осенило: а почему бы мне самому не написать ее?


Данную книгу смело можно переименовать во что-нибудь вроде «Все, что вы хотели знать о Гайдае, но затруднялись с тем, у кого бы спросить». Что ж, теперь есть у кого спросить (а точнее — где прочесть). И, поверьте, меня радует не столько то, что эта книга написана мной, сколько то, что она написана в принципе. Я с радостью поставлю ее на одну полку с десятками других книг «ЖЗЛ», купленных мной за долгие годы увлечения этой серией, — но сделал бы это с той же радостью и в случае, если бы на обложке значилась фамилия любого другого автора.

Филимонов Виктор, киновед, культуролог 1-14250-1467967919-7359.jpgПризнаваясь в любви к Леониду Иовичу Гайдаю, видишь, как ты не одинок. Без натуги, легко и естественно растворяешься во всенародном преклонении перед даром Великого Эксцентрика.
Потому и жизнеописание Гайдая, предъявленное в серии «ЖЗЛ» Евгением Новицким, внятно будет всякому. Как выражение все той же любви. Добавлю: любви пристрастной, сурово и в то же время трепетно оберегающей кумира от снисходительного высокомерия критики.

Что же, на самом деле, гайдаевское кино — все! — как не монтаж аттракционов, когда-то бескомпромиссно объявленный Сергеем Эйзенштейном единственно возможным способом диалога молодого искусства со зрителем?

У Гайдая монтаж аттракционов оборачивается всенародным праздничным смехом. По природе своей — карнавальным. То есть снижающим правителей и возвышающим шутов как голос народного низа. В итоге же — смехом возрождающим, укрепляющим в нас энергию жизнестойкости. Он учил петь и смеяться, как дети. Вот именно: петь и смеяться там, где всегда мороз.

«Иван IV Грозный», автор — Дмитрий Володихин

Володихин Дмитрий Михайлович 1-14250-1467967919-7359.jpgВ русской общественной мысли существует два мифа об Иване Грозном. Первый из них — либеральный: на русский трон взошло исчадие ада — безумный (или, как минимум, полубезумный) маньяк, кровавый злодей. Второй миф — охранительный: великий государь был мудрым дальновидным стратегом и радетелем за землю Русскую; он много казнил, но так и следовало поступать, поскольку приходилось каленым железом выжигать измену, выметать ее поганой метлой из потаенных уголков державы; это был талантливый полководец, всегда и неизменно приводивший русское воинство к победе.

Либо черное, либо белое, либо белое, либо черное… Один миф стоит другого и ни один не верен!

В действительности же фигура Ивана IV бесконечно сложнее. В ней хватало и белого, и черного, а правление первого русского царя, продлившееся полстолетия, знало как поражения, так и победы, как великие достижения, так и великие кровопускания. Иначе говоря, оно пестро.


Работая над книгой об Иване Грозном, я, в сущности, хотел вернуть русской истории ее полноцветность.

Какого отклика ждать? Обе стороны баррикад скажут про меня: «Он исказил!» Но история — не кубики из детского конструктора. И пора учиться видеть искажения в плакатной простоте, а не в живой сложности.

Стихия истории в принципе сложна…

И да здравствует сложность!

Все книги подборки

07.02.2018 18:10, @Labirint.ru



⇧ Наверх