Наталия Стрельникова. Шаши Мартынова о Фрае, краудфандинге, караcсе и скрытом золоте

Издание новой книги Стивена Фрая «Миф» — это не только радость для всех любителей мифологии и хорошо рассказанных, обаятельных историй. Это еще и поиск особенного голоса, который мог бы «озвучить» русский перевод этого текста. Таким человеком по праву оказалась Шаши Мартынова — переводчица и издательница, обитательница Внутренней Ирландии, собирательница и созерцательница всего необычного, странного и прекрасного. И разумеется, ограничить разговор с ней только «Мифом» Фрая, было бы неправильно и несправедливо.


Наталия Стрельникова Первое, о чем хочется поговорить, — это книга «Миф» Стивена Фрая, которую вы перевели. Это бенефис рассказчика Фрая или это все-таки книга о древнегреческих мифах? Чего там больше, личности Фрая или мифологии?

Шаши Мартынова По моим наблюдениям за Фраем-публичным голосом вообще и за Фраем-писателем в частности, он наделен такой силой обаяния и смелости и такой, что ли, человеческой экстравагантностью, но при этом таким здоровым восторгом и почтением к тому, что ему нравится и дорого, что у него нет необходимости в бенефисе как жанре высказывания: да, Фрая-персону видно в любых его проектах, но всегда и отчетливо видно его любовь к теме. Этой любви всегда больше, чем Фрая-персоны. На мой взгляд, популяризация любого знания — а «Миф», мы понимаем, тоже популяризация античных текстов, — невозможна без эмоциональной вовлеченности рассказчика. Без нее полюбить популяризуемый предмет гораздо труднее, а любая эмоциональная вовлеченность — это неизбежно сам человек, его личный тон, расстановка акцентов, сам подбор и компоновка материала, лирические отступления и прочие неповторимые приметы. Поэтому мифологии в «Мифе» более чем достаточно — я бы, к примеру, не возражала, если бы там было даже больше Фрая, чем у него в итоге получилось.

НС У нас есть Кун, скажет читатель. У нас есть Грейвз, скажет более продвинутый читатель. А что даст новая книга Фрая не его поклоннику, а читателю, интересующемуся предметом?

ШМ Читателю, пристально занятому изучением античной литературы, и при этом безразличному к культурному феномену под названием Стивен Фрай, эта книга, возможно, подарит исключительно приятный отдых и развлечение — и возможность познакомиться с современной яркой модой на пересказы вечных текстов.

НС «Миф» наверняка будут сравнивать со «Скандинавскими богами» Нила Геймана. Читали ли вы книгу Геймана? Как вы думаете, почему мифологические истории регулярно подвергаются своего рода культурной ревизии?

ШМ «Скандинавских богов» я, к сожалению, не читала, а на вторую часть вопроса экстравагантный ответ, боюсь, предложить не смогу, а предложу лишь очевидный: из мифологических историй произрастает вся наша культура, причем далеко не только литературная, наши представления о живом и мертвом, о мелком и великом, и потому переосмысление — снова и снова — этих скелетообразующих текстов позволяет проверять, как вообще эволюционирует культурный сверхорганизм нашей цивилизации, что и куда в нем сдвигается, атрофируется или новообразуется. Читателю же такие ревизии — помимо понятной радости узнавания родных мысленных пейзажей — дарят еще и необходимое переживание общности со всеми остальными детьми этой цивилизации, широкое большое родство с остальным человечеством, причастным к этим же текстам. Это переживание, на мой взгляд, необыкновенно экологично, полезно и здорово для любого человека, в любом возрасте.

НС Не могу не поговорить об интригующей книге Дэвида Духовны, основанной на сказаниях о Кухулине. Есть ли у нас шанс увидеть ее изданной в ближайшее время по-русски, возможно, в вашем переводе?

ШМ Все зависит от того, как сложатся переговоры о правах на эту книгу у издателя. Если все пойдет хорошо и издатель решит заказать эту книгу мне, я с удовольствием ее сделаю.

НС Возвращаясь к «Мифу» Фрая. Я читала, что перевод этой книги посвящен Сергею Ильину, который много работал с текстами Фрая. Невозможно привыкнуть к той пустоте, которая образовалась после его ухода. У вас есть любимый перевод Ильина? Какие принципы или особенности его переводов особенно восхищают вас?

ШМ Сергей Борисович — невольный наставник и учитель, его уникальная манера работы с языком, профессиональная дисциплина и этика дали мне в свое время много полезного и незаменимого для работы. Любые его переводы Фрая, а также трилогия о замке Горменгаст Мервина Пика — замечательные образцы перевода, и в работе самого Ильина, и перевода как ремесла и искусства вообще.

НС Мне кажется, что имя Шаши Мартыновой сложно отделить от Льюиса Кэрролла и его героев, поэтому, конечно же, я хочу спросить вас о новом переводе «Алисы в Стране чудес». Какую задачу поставил себе поэт Евгений Клюев и справился ли он с ней?

ШМ О задачах, которые Евгений Васильевич ставил себе в этой работе, он гораздо лучше меня рассказывает сам — на встречах с ним в мае организаторы вели запись, и переводчик развернуто и искренне рассказывал об этом. Вот, например, выдержка из его комментария как раз на эту тему. На мой взгляд, с задачей, которую сам переводчик себе ставил, он вполне справился.

НС Получается любопытная параллель. Фрай и Гейман переводят мифы с архаичного на современный язык, как бы «встряхивая» их. Клюев переводит Алису, представляя ее новому веку. Его Алиса — это Алиса XXI века?

ШМ При всем моем религиозном почтении к Кэрроллу и его книгам, его пока рановато ставить на одну доску с «эвергринами» масштабов европейских мифологий. В частности, поэтому многочисленные переводы «Алисы» на русский язык, публикующиеся с середины ХХ века до наших с вами дней, не видятся мне переосмыслением, аналогичным тому, какое происходит в работе с античной литературой: в «Алисе», как и в любых других сравнительно современных текстах, переводчики работают с реальностью языка и довольно конечным по толщине культурным слоем, сопряженным с тем или иным авторским высказыванием.

Мифология же, как я уже заикнулась выше, — штука гораздо более универсальная, древняя, насыщенная архетипами, а ее пересказчики работают уже не в потоке форм, а в потоке очень старых смыслов.

НС А какие классические тексты, по-вашему, нуждаются в переводческом обновлении? На какую святыню стоило бы покуситься?

ШМ Мне кажется, читатель, несомненно, выиграет от нового перевода любой иноязычной книги, которую впервые перевели в период практики любой цензуры. Поэтому выделять книги, более или менее достойные для такой работы, я в формате нашего с вами разговора не возьмусь — это очень большая тема. Лично мне как читателю, обожающему литературное остроумие, было бы здорово прочитать новый перевод — и, чисто теоретически, попереводить самой — Вудхауса, допустим.

НС Вы — лауреат и финалист главных отечественных переводческих премий, премии Норы Галь и премии «Мастер». Это изменило вашу переводческую судьбу? Сделало профессиональную деятельность более легкой и востребованной?

ШМ Это приятное и радостное признание в цехе, оно ценно и с точки зрения формальной «сверки часов» с коллегами, и в смысле ощущения некоторого профессионального единства (на мой взгляд, профпремии в первую очередь об этом — о специфическом цеховом родстве). С чисто утилитарной точки зрения переводческие премии ничего радикально не изменили для меня: заказов и было, и остается несколько больше, чем я в силах отработать, сотрудничаю я преимущественно с дорогими старыми коллегами из дружеских издательств — из «Фантома», «Эксмо», «Лайвбука», «Азбуки», и им уже не нужно подтверждение моих профессиональных способностей — судя по тому, что они продолжают предлагать мне работу, их мои переводческие навыки и умения устраивают, независимо от моей орденоносности.

НС Вы уже подробно рассказывали нам о замечательном проекте «Скрытое золото XX века» и как он устроен. Каковы итоги сезона-2018? Насколько комфортной и «отзывчивой» оказалась для вас краудфандинговая система?

ШМ Краудфандингом мы с нашей маленькой командой занимаемся уже пять лет, десять кампаний за спиной, это хорошо изученная территория, мы в ней ориентируемся, рискну заявить, лучше кого бы то ни было в книгоиздательском деле — на сегодня, по крайней мере. Краудфандинг — не только в книгоиздании, но и вообще — дело репутационное: чем крепче и внятнее профессиональная и человеческая репутация, тем легче дается сбор на книгу. В целом же это всегда несколько месяцев большого ежедневного труда и кропотливой подготовки, просто с каждым следующим краудом наша замечательная постоянная аудитория, которой мы безмерно благодарны за верность и дружбу, понемножку прирастает и ее агитировать не нужно: она ждет каждую следующую книгу.


НС Как вы думаете, краудфандинг — это единственное будущее необычных, немейнстримовых, элитарных (в хорошем смысле) культурных проектов?

ШМ Ну, институт меценатства никто не отменял. Но в целом ситуация с такими проектами была и остается одна и та же, не один век подряд и не только в России: на нишевые затеи, которые нельзя монетизировать быстро (или вообще невозможно монетизировать), всегда нужны соответствующие ангелы-хранители. В случае с меценатством это просто один или несколько ангелов с размахом крыльев как у АН-12, а в случае с краудкампаниями — гораздо больше приверженцев, готовых поделиться наличной магией намерения — какой уж жизнь позволит.

НС У вас есть симпатичные лично вам краудфандинговые проекты, которые вы готовы поддерживать?

ШМ Я регулярно поддерживаю краудфандинговые проекты, и издательские, и не только. Не первый год слежу за крауд-усилиями Гузели Санжаповой. Меня восхищают живые красивые старт-апы, на которые люди собирают деньги, будь то крохотная пекарня или ювелирная мастерская. Ну и, конечно, когда крауд-кампанию ведет кто-то из друзей, здесь и говорить не о чем: хочется и надо поддержать.

НС Мне вообще кажется, что укромные, причудливые вещи — это история про вас. Начиная с «Додо Мэджик Букрум», заканчивая тем же «Скрытым золотом». Удалось ли вам найти тот самый карасс, благоприятную среду обитания? Из чего она состоит на данный момент?

ШМ Всё верно. Все двадцать лет своей рабочей биографии я пытаюсь создавать пространства — непременно камерные, поскольку, по моим наблюдениям, общности людей с постоянным ядром больше двух-трех сотен человек способны на устойчивое взаимодействие только на коротком пробеге, в режиме «вкл.-выкл.», и это объяснимо: мне кажется невозможным поддерживать стойкие даже приятельские отношения с такой кучей людей подолгу и непрерывно. Я изучаю причудливые законы, по которым живут и действуют такие общности, и одно из важных правил, которое смотрится обескураживающим, но его, тем не менее, необходимо отчетливо понимать и учитывать, таково: приватные нефанатические миры, где люди соединены некими мирными эстетическими и/или философскими взглядами и той или иной совместной деятельностью, — очень хрупки и переменчивы в мелочах, которые постепенно преображают эти миры во что-то новое, другое, и запретить этим мирам меняться означает нарушить саму их жизненную структуру, умертвить.

Поэтому карасс, который мне близок и понятен, как некоторая потенция общего языка и, возможно, совместных дел, насколько я могу судить, вполне существует, но я не рассчитываю, что можно раз и навсегда соорудить себе (или войти в уже созданное) приватное мироздание с другими живыми всамделишными людьми, — и не посоветовала бы рассчитывать на это другим людям с похожей потребностью. Просто чтобы избежать разочарований и проживать любой дарованный в этом смысле опыт с благодарностью и пониманием, что и этот опыт конечен.

09.06.2018 16:51, @Labirint.ru



⇧ Наверх