Книжная полка. Рубрика Артура Гиваргизова. Для тех, кто каждую минуту разный. Что читать, когда тебе 12

Книжная полка.
Рубрика Артура Гиваргизова


Артура Гиваргизова часто называют «непедагогичным» писателем за его несерьезный взгляд на школу, учителей и родителей, но его веселые стихи и рассказы нравятся детям, им это интересно и близко. Может быть, это оттого, что Гиваргизов сохранил способность смотреть на окружающую действительность взглядом ребенка и передавать ее так, как далеко не каждый взрослый решился бы. Сегодня в своей постоянной рубрике Артур Гиваргизов рекомендует три не самые обычные, но очень нужные книги. Они придутся по душе читателям в том возрасте, когда нет ничего важнее правды, когда вопросов намного больше, чем ответов, а мир только начинает открываться во всей своей полноте. Они для тех, кто каждую минуту разный, кто в главных героях этих рассказов узнает себя и искренне удивится.

«И в дружбе, и в любви рано или поздно наступает срок сведения счетов. (Б. Шоу)» – написано в вагоне метро на рекламной наклейке (страховая компания, кажется). Это я отвлекся от Марининой книжки, поднял на секунду взгляд. Вот в «Собаке» нет никаких сведений счетов. Попытки были.

Андрюхе даже диагноз поставили: «Синдром Отелло». Но Отелло из Андрюхи не получился. Потому что Отелло из другой оперы. Вернее, Отелло – это опера, а Андрюха и Кит – джаз. «Я извлек из гитары квакающий звук. Взвыл Кит. На этом фоне я изобразил тиканье часов, клич самца-горбыля, крики чаек. Кит — гудок паровоза и гудок парохода». Кит – это собака, такса. Однажды один ветеринар сказал, что Кит – циклопическая американская крыса, Люся и Миша испугались, но Кит их успокоил: «Вы что, психи? Слышал бы мой дедушка такс кентерберийский эту белиберду!».

Кстати, у Андрюхиных родителей, Люси и Миши, причин для сведения счетов предостаточно: Люся оказалась инопланетянкой, а Миша вообще… «Когда ему Каракозова зуб вырывала, наш папа Миша почувствовал, что это женщина его мечты». В опере бы все кончилось плохо, а в джазе все кончилось хорошо. Неужели Бернард Шоу ошибся? Или, может, для Миши, Люси и Андрюхи ещё время не наступило? Ответ на первый вопрос: «Да». На второй: «Не наступит». Это другое Шоу.

В одном из читательских отзывов на «Мороженое» написано, что «книжка замечательная, о странных людях, странной семье…» и что «любовь и доброта этих странных людей убеждает…», в другом — «о доверчивости и заботе, но, наверное, взрослая…» Получается, про странных людей, убеждающих своей любовью и добротой. Немножко непонятно. Прочитал «Мороженое в вафельных стаканчиках». А, так это детдомовским инспекторам кажется странным, даже подозрительным, что можно любить и заботиться без проверки и оформления документов. «Вы поймите, — не раз говорили они маме, а иногда и папе, — ребенок не ваш, детдомовский. У вас, кстати, все на месте? Все вещи? Ничего в последнее время не пропадало?» Ну да, таких инспекторов много. Правда, если первый отзыв написал такой инспектор, то с ним, похоже, произошли серьезные изменения. Хорошо, что он прочитал «Мороженое в вафельных стаканчиках».

Для взрослых? Сижу я однажды в классе с девятилетним Костей, разбираем новую пьесу, что-то объясняю, Костя задает уточняющие вопросы… Дверь открывается, заглядывает Костина мама: «Как наш Костя, Артур Александрович, не капризничает? Он у нас немножко капризуля». Дверь закрывается. Я смотрю на Костю. Костя пожимает плечами: «Они думают, что я маленький».

«Куда идет эта фраза, какая нота тут главная. Или вот мелодия — это кто? Воин или поэт?..» (Нина Дашевская: «Около музыки»).

Я тоже своим ученикам говорю что-то подобное. Например, ми мажорная скрипичная партита Баха — такое ощущение скорости и пространства. Ты движением охватываешь огромное пространство, физическое и духовное, внешнее и внутреннее. Способ открытия мира, и/или — себя. А на скрипке, гитаре или самокате — не важно.

В тринадцать лет нужен подходящий «быстрый» легкий инструмент: скрипка, флейта, гитара, самокат, скейт, ролики…

Тринадцать лет — возраст, когда в школе задают сочинение на тему: «Человек, на которого я хотел бы быть похожим». Когда перебираешь всех литературных героев и в конце концов понимаешь, что не нужно никого повторять: «Я бы хотел быть похожим на Игната Волкова. Я пока не знаю, кто это. Мне кажется, он, или я, каждую минуту разный. Но я не хотел бы повторять кого-то…»

Игнат Волков выбрал самокат и ролики. На мой взгляд, вся повесть «Я не тормоз» — это продолжение сочинения Игната: «Мне кажется, он, или я, каждую минуту разный…»

Признаюсь, мне во время чтения часто хотелось быть похожим на главного героя. На самокате у меня с такой скоростью не получится, пойду сыграю ми мажорную партиту Баха (есть отличное переложение для гитары).

Все книги подборки

13.02.2018 12:11, @Labirint.ru



⇧ Наверх