Иэн Макьюэн — англичанин, «макабр», букериат — о хаосе в мире порядка


Вышел новый роман Иэна Макьюэна «Закон о детях». Почему это важно — в двух словах: англоязычный мир порождает множество хороших авторов, немало переводится на русский язык, но истинных столпов современной британской литературы можно перечесть по пальцам: Барнс, Макьюэн, Эмис (сын), Исигуро, Байет, Рушди, Мантел. Каждая их книга — веское слово в пользу чтения художественной прозы. Сегодня в центре внимания Макьюэн.

Иэн Макьюэн (1948 г.) — прозаик, сценарист, автор тринадцати романов. В возрасте 28 лет был награжден премией Сомерсета Моэма за дебютный сборник рассказов «Первая любовь. Последние помазания». После публикации первых двух книг получил прозвище Иэн Макабр — за изысканную мрачность. Букеровскую премию ему принес роман «Амстердам» в 1998 г.
Что еще мы знаем о Макьюэне: Макьюэн отказывается считать себя британским литератором и настаивает на том, что он английский писатель, так как эта литература имеет свою национальную специфику. У Макьюэна есть специальная зеленая тетрадка, в которую он записывает отрывки своих несуществующих романов. Литературный персонаж, который особенно близок писателю, — Левин из «Анны Карениной».

«Закон о детях»: разумное начало не в силах справиться с хаосом 

Название романа точно и емко описывает фабулу: речь пойдет о законе, его представителе и ребенке. Главное действующее лицо — судья. Фиона Мей воплощает разумное начало, которое будет подвергнуто деструкции. Макьюэн объясняет, почему выбор пал на судью:
 
У нас есть бездна книг, посвященных преступникам и их жертвам, частным детективам и полицейским. Но судьи не изображаются так часто, хотя именно они окончательно определяют судьбы. Мне кажется, они просто созданы для литературных сюжетов.
Очередное дело Фионы Мей оказывается настолько сложным, что ни профессиональный кодекс, ни жесткие принципы не помогают принять верное решение: его просто нет. Мальчику необходимо переливание крови, однако это противоречит его религии. Родители, фанатично верующие люди, смирились с неизбежной смертью сына. Но ребенок несовершеннолетний, следовательно, судья имеет право пренебречь волей родителей.
Макьюэн рассказывает о предыстории:
 
Однажды мой друг Алан Уард (судья) рассказал мне историю о том, как он должен был мгновенно принять решение: мальчику требовалось переливание крови. Он пришел в больницу к этому мальчику и сидел там целый час, разговаривая с ним о футболе /.../ В своем романе я хотел, чтобы между судьей и мальчиком произошло что-то еще более личное и эмоциональное. Поэтому я сделал судью женщиной. Между ними возникает некое притяжение: узнавание потерянного ребенка, присутствует даже что-то немного чувственное, что никогда не упоминается вслух. Я хотел, чтобы параллельная драма с ее браком и давнишние сожаления о бездетности питали это чувство.
 
Юлия Раутбот, руководитель группы зарубежной современной литературы издательства «Эксмо»:

«Закон о детях» читается очень легко, сюжет его на первый взгляд прост, даже незатейлив. Но не стоит ни обольщаться, ни разочаровываться: роман многоплановый, тут есть над чем поразмышлять. Прежде всего поражает главная героиня, Фиона Мей. Представьте железную леди, которая абсолютно уверена в двух вещах: в том, что принимает правильные решения (Фиона — судья), и в том, что ее брак — величина постоянная. Мы застаем ее в тот день, когда ей пришлось усомниться и в том, и в другом.
На наших глазах «железная леди» превращается в обычного человека — мятущегося, страдающего, сомневающегося в собственной правоте, в том, что имеет право решать за других, что ее решение не навредит. Мало кто мог бы столь глубоко и талантливо описать это превращение. Макьюэн — смог. Фиона у него раздавлена осознанием того, что, творя добро, совершила зло. Пытаясь спасти, погубила.
И еще нашему читателю очень повезло — «Закон о детях» перевел Виктор Петрович Голышев, один из самых талантливых российских переводчиков. Кстати, именно за перевод Макьюэна (роман «Амстердам»), Виктор Петрович получил в 2001 году Букеровскую премию. В русском тексте «Закона о детях» бережно сохранены все смысловые пласты, которые заложил автор. Роман «живой» — когда его читаешь, слышишь голоса героев, ловишь себя на том, что искренне переживаешь за них и вместе с ними. А это дорогого стоит и случается довольно редко.
 
 
Фрагмент из романа
– Далее: благополучие – понятие изменчивое, оценивать его надо по меркам разумных мужчин и женщин своего времени. То, что устраивало в прошлом поколении, сегодня может оказаться недостаточным. Опять-таки не дело светского суда выбирать между религиозными верованиями, решать теологические споры. Все религии заслуживают уважения при условии, что они «приемлемы социально и с точки зрения законности», как выразился лорд судья Перчес, и, в более мрачной формулировке лорда судьи Скармана, не являются «нравственно и социально ущербными». Длинное худое лицо, мертвецки бледное, но красивое, с фиолетовыми полукружьями, плавно переходящими в белизну щек, полные губы, казавшиеся лиловыми в жестком свете. И огромные глаза, тоже ярко-фиолетовые по виду. Высоко на щеке – родинка, выглядевшая искусственно, как нарисованная мушка. Он был хрупкого сложения, из пижамных рукавов высовывались руки-палочки. Он говорил серьезно, с одышкой, и в первые секунды Фиона ничего не поняла. Потом дверь закрылась за ней с пневматическим вздохом, и она расслышала, что он говорит ей, как это странно, он так и знал, что она придет, у него такое чутье на будущее, и в школе на религиозных занятиях они прочли стихотворение, где говорилось, что будущее, настоящее и прошлое – это одно, и в Библии так же сказано. Его учитель химии сказал, что относительность доказала, что время – это иллюзия. И если Бог, поэзия и наука говорят одно и то же, значит, так оно и есть, ей не кажется?

Все книги подборки

28.03.2016 15:10, @Labirint.ru



⇧ Наверх